В таких случаях сценарий может быть совсем неутешительным. Для всех окружающих ребенок однозначно не нормален. Более того – ничего не понимающая девочка может и сама поверить в свое безумие. Она видит то, чего нет, слышит голоса, испытывает странные чувства. И может даже действительно сойти с ума в бесплодных попытках не замечать, не видеть, не слышать…
Как именно девушки уходили из своих палат, Григ, увы, не видел.
Зато было совершенно очевидно: без посторонней помощи ни одна из пациенток не смогла бы выбраться из лечебницы. Да что там – даже из своей палаты! И “помогать” им должен был кто-то из персонала или как минимум допущенный в дом скорби.
Попытки пообщаться с персоналом почти ничего не дали. Еще два доктора – добродушный толстяк ниссард Корн и кудрявый юноша – кажется, энтузиаст от науки ниссард Лимар. Пожилая усталая уборщица, она же повариха. Санитаров удалось увидеть не всех – они работают посменно. Врачи вообще-то тоже, но ниссард Лимар, как я поняла, предпочитает проводить на рабочем месте даже свободное время, наблюдая за пациентами и динамикой их состояний.
Может быть, он и выкрал особо интересных пациенток для каких-то своих экспериментов?
А может, одному из хмурых неразговорчивых санитаров просто кто-то заплатил? Или…
Доразмышлять в доме скорби мне не удалось. Потому что в какой-то момент проплывавшая мимо по воздуху призрачная старуха зацепилась за меня взглядом – да так и впилась им, осознав, кто я.
– Ты ви-идишшь! – прошипела она, ткнув в меня узловатым полупрозрачным пальцем. – Видишшь!
Старуха громко расхохоталась, приплясывая в воздухе, а потом вдруг завопила что есть мочи.
И, разумеется, этот вопль слышала только я… и другие призраки. Которые стали слетаться отовсюду. Кто-то из них стонал, кто-то рыдал, кто-то смеялся. Они тормошили меня, пролетали сквозь меня, заставляя вздрагивать и отшатываться, кричали прямо в уши. На Рэндафа, пытавшегося призвать их к порядку, никто вовсе не обращал внимания.
А я в конце концов просто сбежала. Потому что поняла: еще немного – и я неизбежно выдам себя. Ниссард Дикард и без того уже странно посматривал. Неудивительно: меня просто трясло, лоб покрылся испариной. Лучше позорно сбежать, чем оказаться здесь… уже совсем в другом качестве.
Словом, отговорившись необходимостью осмотреть место, где нашли тело нисс Эйфил, я и в самом деле сбежала. И возблагодарила всех богов, что кэбмен меня все-таки дождался, а не укатил назад в город искать других клиентов.
Так что теперь я ехала, пытаясь под неумолчное зудение дяди осмыслить всю полученную информацию. Да… мне казалось, что мой дар дает исключительно преимущество в расследованиях. Но, оказалось, он же и немало меня ограничивает. Например, нормально допросить живых обитателей дома скорби, чтобы составить о них какое-то мнение, практически невозможно.
От сопровождения ниссарда Дикарда к озеру я отказалась – выспросила лишь, где именно нашли тело несчастной Юны. Если мои надежды оправдаются, лишний свидетель мне ни к чему.
– Будьте любезны, остановите здесь… и подождите меня. Не думаю, что задержусь.
Кэбмен, мрачно зыркнув, натянул поводья, и я выбралась из коляски.
Пологий берег озера зарос низко нависающими над водой деревьями и кустарником. На другом берегу, я знала, жители ближайших сел порой рыбачили, а ребятня и купалась, несмотря на запреты взрослых. Запреты не были напрасными: озеро всегда пользовалось дурной славой из-за обрывистого, с коварными омутами, дна. Раз в пару-тройку лет непременно находили очередного утопленника.
Собственно, на это я и рассчитывала.
– Надеешься, что она осталась здесь? – дядя, как обычно, беззвучно возник за моим плечом, и я оглянулась.
Возничему уже не должно быть ни видно, ни слышно меня из-за густой растительности. Я не зря просила остановиться подальше.
– Думаю, что могла, – я подошла уже практически к самой кромке воды, примеряясь, стоит ли идти дальше. Кажется, я довольно близко к тому месту, о котором говорил ниссард Дикард – “у плоского валуна в стороне от дороги”. Ага, вон, должно быть, и есть тот самый валун, только подойти к нему, не замочив ноги, будет непросто. – Особенно если смерть была насильственной. А если Юна и ушла, здесь может быть кто-то из прежних утопленников, видевших, что здесь…
Я осеклась, заметив движение у того самого валуна. Кто-то из местных рыбаков? Или…
– Юна? – повышать голос я опасалась – не хотелось бы, чтобы услышал кэбмен.
Пожалуй, надо все же подойти ближе. Есть вещи, которые стоят того, чтобы замочить ноги.
Густой кустарник подступал здесь к самой воде, так что пробираться в самом деле было непросто. Да, едва ли стоит рассчитывать на встречу с рыбаками именно в этом месте. Тем более, что совсем недалеко есть песчаный плес, где можно расположиться с удобством.
Девушка сидела на камне, болтая ногами в воде, и едва слышно что-то напевала себе под нос. Вопреки моим ожиданиям, на ней была не больничная бесформенная рубаха, а вполне приличное серое платье. Светлые волосы были забраны в узел на затылке.
Вот только туфель почему-то нет.