Тот самый рослый полицейский, что провожал на допрос меня, тут же отступил, почтительно пропуская одетого в черный сюртук невысокого сухонького старичка с круглыми, чуть навыкате, глазами и курчавым седым пухом волос, стоявших над головой почти дыбом.
К себе он прижимал, трогательно обняв, деревянный ящик – легко узнаваемый выдвижной ящик из комода на чердаке. Тот самый. Своему спутнику определенно не такую уж легкую – комод был сделан воистину добротно! – ношу старичок, очевидно, не доверил. Да и дверь сразу за его спиной будто сама собой захлопнулась, оставляя рослого полицейского в коридоре.
Дядя Рэндаф вплыл следом – уже сквозь дверь.
– Мальчик мой, вы осознаете, что это может значить?! – патетично воскликнул незнакомый старичок, с грохотом опуская свою ношу на стол и как будто не замечая меня. Впрочем, я и сама невольно сжалась в своем кресле, мечтая в этот момент провалиться куда угодно, только бы избежать объяснения с главой полицейского управления. Уж очень выразительным был его взгляд перед тем, как в кабинете появились новые действующие лица.
“Мальчиком” незнакомец, судя по всему, именовал именно Рэмвилла. Впрочем, сам вошедший пребывал в столь почтенном возрасте, что ему это было уже, пожалуй, позволительно. Откровенно говоря, выглядел он так, будто вот-вот рассыплется. Я даже назвала бы его полупрозрачным, если бы не маячащий рядом будто нарочно для сравнения дядя Рэндаф. Почему-то последний не стал подлетать ко мне, а с невыразимо скорбным видом завис за плечом старика.
– И что же это может значить? – как-то чересчур ровно уточнил глава доревилльской полиции, едва скользнув взглядом по драгоценному содержимому ящика.
– Ритуал, мой мальчик. Древний ритуал! Все это, – старик сделал широкий жест, указывая на стол, – самые примитивные, топорно выполненные, но накопители! И некоторые из них уже использовались и напитывались заново. В таком количестве они могут быть использованы только в ритуале!
Я понимала, о чем он говорит – собственно, я сама пришла к тем же выводам, даже еще не будучи уверенной в природе найденных артефактов.
Накопители – вообще самые примитивные и самые бесполезные артефакты. “Подзарядить” от них какой-то артефакт направленного действия крайне сложно, отдать эту энергию обратно магу – тоже. В общем, в легальной магии штука довольно бессмысленная, хотя и предельно простая в изготовлении. Именно их делают юные маги в академиях в качестве самых первых тренировочных упражнений по артефакторике, после чего под присмотром наставников безопасно их разряжают.
Но накопители позволяют сконцентрировать в одном месте большое количество ненаправленной магической энергии, и когда-то это их свойство использовалось в ритуалах.
Говорят, древние маги умели делать невероятные вещи – сравнивать с землей горы, поворачивать вспять реки, лечить незлечимые болезни и даже воскрешать мертвых. Вот только платой за это почти всегда была кровь. И чем невероятнее должен был стать результат, тем больше жертв требовалось для ритуала.
Неудивительно, что в наш просвещенный век вся ритуалистика под строжайшим запретом, разрешены только магия прямого действия, артефакторика и алхимия.
И все-таки ритуалистика до сих пор будоражит многие умы. Хотя бы потому, что проводить некоторые ритуалы могли очень слабые маги или даже не маги вовсе.
Накопители использовали при этом, конечно, и маги тоже. Дело в том, что для серьезного ритуала требовался именно большой разовый выплеск энергии, на который мало кто способен. “Сцеживать” энергию понемногу, давая себе время на восстановление, куда проще.
– Кстати, ниссард Рэндаф заверил меня, что среди здешних призраков есть те, кто вполне способен свидетельствовать, но он не смог назвать мне их полных имен, – это старик произнес, досадливо поморщившись. – Вы же понимаете, они не явятся ко мне сами, а для призыва мне нужны хотя бы имена! Думаю, следует расспросить докторов, чтобы…
– Ниссард – кто? – Рэмвилл выглядел сбитым с толку.
Полицейский некромант – а кто же еще? – скользнул взглядом по дяде, потом по мне и хмыкнул.
– Ах да, вечно забываю, что вы не видите… я говорю о спутнике этой усатой юной нисс, разумеется, – старик небрежно ткнул в меня пальцем. – По счастью, он почти не пытался удрать и даже назвал свое имя. Как я понял, она оставила его на чердаке охранять, хе-хе, сокровища. Но, конечно, мне на всякий случай все же пришлось его слегка связать. Вы понимаете, все эти призраки не так уж надежны, стоит только моргнуть – норовят раствориться в воздухе… ну-ну, дитя мое, я вовсе не планировал обидеть вашего знакомого. Разумеется, я его отпущу. Просто хотел быть уверен, что он не исчезнет раньше времени.
Я зажмурилась и сглотнула. Не то чтобы у меня еще оставались какие-то надежды сохранить инкогнито…
С другой стороны… зато теперь я точно могу рассказать о попытке отравить частного сыщика Патрика Вилкинса в этой самой клинике, и мне даже, наверное, поверят. И о призраке Юны Эйфил у озера.