Друзья родителей… да, может быть, они бы и свидетельствовали в мою пользу. Или нет. Я была ребенком, когда видела их в последний раз, а дядя убедил меня, что никто из них не станет меня защищать. Я и со своими-то детскими друзьями потеряла всякую связь и даже не знала бы, о чем с ними говорить, встреть я их теперь в Доревилле. А может, кого-то уже и встречала – так и не узнав.
Правда в том, что я привыкла считать дядю Вильгема едва ли не всесильным. Он все эти годы управлял моей жизнью, решая, где мне жить, куда ходить, с кем общаться и даже как одеваться.
Нет, он вовсе не был со мной жесток. Самым страшным наказанием за непослушание был домашний арест наедине с гувернанткой и няней на несколько дней, а то и недель. Но после детства с любящими родителями эти десять лет показались мне настоящим адом. Мама и папа редко мне что-то запрещали и практически никогда не наказывали. Под опекой дяди вся моя жизнь была расписана по минутам и в то же время оставалась совершенно пустой и невероятно унылой.
А еще я знала, что слова дяди никогда не расходятся с делами. И безоговорочно поверила его угрозам – пусть даже не высказанным до конца.
– Он просто запугал вас, дитя мое, – понимающе и печально кивнул старик. – И вы отказались от борьбы.
– Нет! – я выпрямилась. – Не отказалась! Просто… я подумала… то есть я все эти годы думала об этом и хотела понять, что могло случиться с моими родителями. И почему их дело толком не расследовали. Ниссард Оттон Вилкинс – вы ведь, наверное, тоже читали эти истории в “Вестнике”, верно? – так вот, ниссард Оттон Вилкинс всегда говорит, что при расследовании любого преступления надо искать мотив. Искать, кому выгодно. И смерть моих родителей оказалась выгоднее всего дяде Вильгему. Еще папиным партнерам – сам он никогда бы не продал свою долю в компании. Но больше всего – дяде Вильгему. Больше всего на свете я хочу узнать, что случилось с мамой и папой. Но если бы при этом еще удалось доказать, что к несчастью с ними причастен дядя, ему не помогли бы уже никакие деньги и связи! Я надеялась найти доказательства…
– И все это по-прежнему не объясняет вашей усатости, – негромко вмешался Рэмвилл.
– А… – я снова покраснела, представляя, как сейчас выгляжу. И все аргументы в пользу моего маскарада тоже разом показались какими-то несерьезными. Ну да, я не хотела привлекать к себе лишнего, особенно скандального, внимания – а его неизбежно привлекла бы девица, пытающаяся что-то расследовать. И задавать людям вопросы под маской сыщика куда проще. И не хотелось, чтобы до дяди дошли слухи, что я вопреки его воле не отправилась в монастырь, да еще и появилась в родном городе.
Вот только слухи до него все равно дошли, а внимания я, кажется, привлекла с избытком. И стоит кому-то из присутствующих поделиться курьезом с кем бы то ни было, как мое имя станет вовсе притчей во языцех – такого скандала Доревилль наверняка давно не видывал!
А еще, наверное, я немного заигралась в свободу и в сыщика. Быть мужчиной оказалось куда веселее, чем девицей на выданье! Да даже слежка за неверными мужьями несоизмеримо увлекательнее, чем чаепития в дамских клубах. Ну что за несправедливость – почему девица, если она не маг, не может заниматься чем-то интересным!
И, в общем-то… будучи девушкой, я бы не смогла узнать очень многого из того, что знаю сейчас. Да даже сюда, в дом скорби, я бы не попала ни при каких обстоятельствах, кроме разве что самых печальных для меня. А значит, не узнала бы ни про Юну, ни про Эрну, ни про драгоценности… ни про охоту на Видящих, первой жертвой которой, вполне возможно, стала моя мама.
А еще я сама оказалась бы в опасности уже со дня появления в Доревилле и даже не подозревала бы об этом. Ведь если загадочный преступник действительно знал про маму, то обязательно присмотрелся бы и ко мне… а может, уже и сделал это, когда я неосторожно появилась в городе в своем настоящем виде.
Я подняла голову и расправила плечи.
– В некоторых обстоятельствах, – тут я, прищурившись, посмотрела на Рэмвилла. В конце концов, это он должен бы обеспечивать порядок и безопасность в городе! – усатые девушки знают больше и живут дольше. И, кстати, у меня есть идея, как выманить на свет нашего преступника!
Рэмвилл и некромант обреченно переглянулись.
Клод Рэмвилл
Весь этот бред не укладывался в голове. Как я мог не заметить раньше? Ах да, артефакты… пара дешевых булавок из тех, какие используют для нелепых розыгрышей и балаганных представлений.
Да и кто в здравом уме станет присматриваться к новому знакомому, раздумывая, уж не женщина ли тот?