– Увы, – Рэндаф качнул головой. – Похоже, Рэмвилл тоже приходит в себя, так что пес больше не сможет от него удалиться. Я попробую…
– Пошел вон! – от визга призрачной старухи заложило уши, а дядю и Мурса буквально снесло от меня – как будто ветром. Ничего себе… настолько сильная сущность? Может быть, она была магом при жизни?
– Занимай свое место, зятек, – Дельфина Факстон кивнула мужчине на свободный луч пентаграммы, и тот, ссутулившись больше обычного и шаркая ногами, побрел, куда было указано.
На секунду он оглянулся на меня – и, обнаружив, что я в сознании, сбился с шага.
– Простите, – шепнул одними губами.
Как будто мне легче станет от его извинений! Меня тут того и гляди в жертву принесут!
Рэмвилл шевельнулся и застонал – вот только руки и ноги у него, как и у меня, были надежно связаны.
А Дельфина Факстон пошла по кругу. В ее руках блеснул кинжал, и я замычала, дернувшись, когда женщина склонилась над телом… моей мамы.
На меня она бросила только один равнодушный взгляд. А потом полоснула кинжалом по неподвижному маминому запястью. И пару секунд недовольно смотрела на него.
– Это из-за стазиса, – проворчала призрачная старуха, неотступно следовавшая за ней. – Ток крови остановлен. Ничего, тебе от нее нужно не так много. Просто сделай надрез побольше.
Ниссин Факстон, кивнув, без тени сомнений снова полоснула по руке мамы. А затем, равнодушно отвернувшись, отошла куда-то и наклонилась. Краем глаза я заметила яркую вспышку. И еще одну. И еще.
Вскоре я поняла, что она делает. Ниссин Факстон активировала артефакты-наполнители кровью участников ритуала. Точно таким же образом она взяла кровь папы, потом Рэмвилла – тот задергался в своих путах, явно окончательно придя в себя, на что Дельфина Факстон даже не обратила внимания.
Лукас Теймар самостоятельно закатал рукав и только крупно вздрогнул, когда по его запястью чиркнуло лезвие. Кровь брызнула, и женщина подставила кинжал плашмя, собирая жидкость.
Последним она порезала собственное запястье – осторожно, но даже не вскрикнув при этом. И капнула собственной кровью на последние три накопителя. Ко мне она так и не подошла, обойдя вокруг.
Теперь всех присутствующих окружал широкий круг из светящихся разными цветами накопителей. И откуда они их взяли?
Впрочем, глупый вопрос. Лукас Теймар работает в полиции. Наверняка у него были возможности, чтобы выкрасть уже конфискованные драгоценности, под завязку напитанные силой.
Ниссин Факстон заняла свой луч у меня в изголовье и затянула речитатив из бессмысленных, как мне показалось, слов. По крайней мере, такого языка я никогда не встречала.
Впрочем, я когда-то слышала, что в древней ритуалистике использовался мертвый язык, на котором уже тогда никто не говорил. Как я поняла, нужно это было для того, чтобы слова, наполненные силой благодаря бесчисленным ритуалам, ни при каких обстоятельствах не могли быть произнесены случайно или по незнанию, человеком несведущим.
Накопители разгорелись еще ярче, а потом тонкие лучи света соединили их, и над начерченной на полу звездой со мной в центре мыльным пузырем заискрился, переливаясь, прозрачный купол. Рэндаф и Мурс, мои верные призраки, остались по ту сторону – и явно не могли больше проникнуть внутрь. А вот мерзкая призрачная старуха и привязанный к ниссин Факстон дух остались внутри.
Я почувствовала, что голова снова тяжелеет, а перед глазами все расплывается. Женский голос наполнял все вокруг, повышаясь и понижаясь.
Один раз ниссин Факстон сбилась, и старуха тотчас оказалась рядом с ней, что-то негромко произнеся. Женщина благодарно кивнула – и продолжила.
Призрак ей… подсказывает?
А ведь никакой книги древних ритуалов здесь нет. Так может… ее и не было?
Когда кровавую ритуальную магию запретили, все книги и записи по ритуалистике изымали и сжигали. Дома тех, кто занимался ей, обыскивали. Я помню из истории, что такие книги потом находили еще время от времени не одно столетие – и каждый раз уничтожали, пытаясь навсегда избавиться наконец от опасных знаний.
Но что если остался кто-то, кто хранил эти знания не в тетрадях и книгах?
Скажем, Рэндаф, связанный с моей семьей, пробыл в призрачном виде больше столетия, и не развеивался, поскольку в каждом следующем поколении семьи Видящих находился кто-то, кто искренне привязывался к нему, создавая новую сцепку.
Мог ли какой-то призрак просуществовать множество столетий – благодаря привязке к роду Видящих или чему-то еще? Я про такое никогда не слышала. Но такой древний призрак вполне мог сохранить старые знания… и передать их.
И, главное, при этом не было бы ничего материального, что могли бы найти и уничтожить дознаватели.
Голос, заполнивший все вокруг, взметнулся под потолок и упал до шепота.
А я вдруг почувствовала удивительную легкость. Как будто я ничего не вешу вовсе… будто я клуб дыма. И никакие путы меня не могут связать. Вот же, я легко двигаюсь! Да я могу даже… взлететь!
Эйфория, заполнившая меня целиком, так же мгновенно схлынула. Я посмотрела вниз и увидела… себя.
То есть свое тело.