Я задумчиво протянула руку к волосам замершего раба и извлекла из них мусор. Напряжение в его ауре можно было черпать ложками, а от шеренги подслушивающих наш разговор рабов шла устойчивая волна настороженного удивления.
– А сколько у тебя братьев?
– Двенадцать, госпожа, – с готовностью объявил Дуно.
– Две… надцать? – икнула я. – Так много?
– Для островов это чуть больше среднего, госпожа. В рабских пометах мальчиков рождается иногда и по два десятка.
Помолчав, я стряхнула веточки на землю, затем глянула на остаток шеренги и скомандовала:
– Братья Дуно, шаг вперёд!
Двенадцать рабов слаженно выступили из шеренги, не поднимая глаз.
Я подошла к ним ближе, изучая разноцветье аур, которые пестрели однообразными кляксами серого, буро-коричневого и болотно-зеленого цвета. Трепещущие коконы медленно кружились вокруг рабских тел и время от времени покрывались мутным налетом, покалывавшим мою новоприобретенную эмпатию колючими иголочками тщательно скрываемого страха. Впечатление смягчал слабый флер опасливой надежды.
Что ж, кажется, эти двенадцать братцев мне подходят. Перепуганные, но вполне адекватные.
Все они были довольно крепкими молодцами – не такими гигантами, как их заботливый старший брат, но всё же впечатляюще брутальными. Родственная связь неоспоримо проскальзывала в неуловимой похожести угловатых, чисто выбритых физиономий. В отличие от других рабов госпожи Цин, ни ран, ни даже царапин на них не наблюдалось. Разве что пара-тройка синяков. Но поношенные серые комбинезоны-безрукавки, оставляющие мускулистые руки полностью голыми, были перемазаны кровью.
– Откуда на вас кровь? – негромко спросила я у ближайшего из братьев.
– Мы помогали тем, кто сильно ослаб от ран, госпожа, – глухо ответил тот. – Испачкались…
Он мотнул головой в конец шеренги. Стоящие там фигуры, судя по тому, как их качало, едва держались на ногах.
Заметив это, охранник недовольно дёрнул подбородком и сделал движение в ту сторону, но я подняла обращенную к нему в стоп-жесте ладонь и сказала:
– Не надо. Мы уже заканчиваем. Вместе с этими двенадцатью… то есть тринадцатью рабами, сколько у меня всего набралось?
Увлекшись новой способностью читать ауры, я совершенно перестала следить за количеством тех, в кого тыкала пальцем, делая выбор.
– Сто девяносто три единицы, госпожа! – подобострастно отрапортовал охранник.
У меня отвисла челюсть, и я никак не могла вернуть ее на место. Вот это, что называется, увлеклась рабским «шопингом»!
– Пожалуй, это перебор… – сконфуженно произнесла я. – Можно пересмотреть выбор?
– Конечно, госпожа!
Вернувшись к охраннику, который так и стоял возле коленопреклоненного гиганта, я заглянула в его коммуникатор, где высвечивались данные о рабах. Но не успела сказать ни слова, потому что Дуно упал вперёд и принялся… униженно целовать мне ботинки, сопровождая процесс лихорадочным бормотанием:
– Госпожа, прошу вас… не отказывайтесь от нас… пожалуйста… пожалуйста…
– Дуно! На место, раб! – рявкнул охранник. – Ты уже нарвался на пятиминутку болевого режима..!
Очнувшись от ступора, вызванного шокирующим поведением здоровяка, я перебила крикуна:
– Тихо! И ты, Дуно, оставь в покое мою обувь. Откуда такая паника? Почему ты так хочешь попасть ко мне?
– Потому что вы… иммигрантка, госпожа, – хрипло выдохнул Дуно, отползая назад, но оставаясь в той же униженной позе просителя.
– Ну и что? Ведь я не единственная иммигрантка. Будут и другие, верно? – я перевела взгляд на охранника.
Тот отрицательно покачал головой.
– Не в этом месяце, госпожа. Обычно рабов из резервации разбирают местные островные госпожи. Подают заявку, встают в очередь… для них это выгодно, фиксированная цена, без торгов. А при появлении новой иммигрантки, как в случае с вами, выбор идёт вне очереди, за счёт комиссии ЗССР.
Глянув вниз на грязный затылок Дуно, я в сомнениях закусила губу.
– А кто из местных сейчас на очереди за рабами стоит?
Охранник пробежался пальцами по клавиатуре коммуникатора и спустя несколько мгновений проговорил:
– На завтра запланирован визит госпожи Сайды Кройд.
– Я ее знаю, – сочла необходимым сообщить Талла Ней. – Она, можно сказать, вторая госпожа Цин… только более прозорливая.
Ну ясно, к чему Талла это сказала. Обозначила передо мной тяжеловесный выбор. Взять на себя ответственность за лишние рты в хозяйстве почти вчетверо больше планируемого… или поберечь бюджет и оставить лишних рабов на растерзание потенциальной садистке?..
– Мне надо подумать, – объявила я и решила отойти подальше от Дуно, который всем своим видом давил на жалость, тем самым влияя на здравость моих суждений.
Стать хозяйкой такого большого количества разумных существ – это огромная ответственность. И потом… эмоции эмоциями, но откуда мне знать, что у этих рабов на уме? Я же не умею читать мысли. Или умею?..
Пока размышления занимали мою голову, ноги сами понесли в самый конец очереди. Игнорируя рабов, я смотрела вниз.
