– Конечно, нет, – отмела предположение девушка. – У самой хозяйки, при ее-то типично тигарденском мировоззрении, проблем не будет. Социопаты не самоубийцы. А вот жизнь всех остальных рабов в ее доме превратится в кошмар. И разбираться с этим она не станет.
Сообщив это, Талла Ней пристально глянула на меня – видимо, заметив какие-то цветовые изменения в моей прозрачно-зелёной ауре, – и с любопытством спросила:
– Что вы задумали, Гайя?
Ещё раз глянув в сторону рабов, напряжённо застывших в ожидании моего решения , я медленно проговорила:
– Нельзя запирать стаю хищников в одной клетке со стадом овец и кроликов… как нельзя и оставлять социопатов тем, кто не будет их контролировать. Я не знаю, получится ли у меня… но попытаться стоит.
Помолчав, Талла Ней тихо сказала:
– Впечатлена вашим решением, Гайя.
– Надеюсь, в скором времени комиссия ЗССР откроет хоть какую-нибудь программу по реабилитации рабов с опасными наклонностями, – уныло отозвалась я. – Тогда и отправлю их туда всем скопом.
– Если будет нужна помощь, свяжитесь со мной напрямую. Я отправила свой личный номер на ваш коммуникатор.
– Спасибо.
Рассеянно оглядев площадку, я встретилась взглядом с тем самым первым рабом из «агрессоров», что ошарашил меня вспышкой яростной ненависти… и которой теперь в помине не было. Раб по имени Грай, кажется. Другие агрессоры возле него по-прежнему горели злобной красной полуяростью-полузавистью, а у этого ауру словно пеплом запорошило.
Сожалеет, что ли?
Подошедший охранник вопросительно поглядывал на меня в ожидании окончательного выбора, и я поспешила оправдать его ожидания. Пора заканчивать этот рабский «шопинг». Самый неприятный в моей жизни, однозначно.
– Не надо никого вычёркивать. Выбор прежний. Впрочем… – я бросила выразительный взгляд на Грая и невесело пошутила: – Заверните мне ещё вон того раба. Спасибо.
Дневной свет нещадно бил сквозь веки, окрашивая кожу в неестественный ярко-розовый цвет. Просыпаться было тяжело, живот сводило спазмами голода, а во рту поселилась сухость.
Сильно болела голова.
Обоняние тревожил незнакомый запах густого комнатного ароматизатора, чересчур сладкого на мой вкус… так что при пробуждении я никак не могла осознать, где нахожусь. Открыв глаза, упёрлась взглядом в алый потолок и озадаченно моргнула. Сроду у меня в квартире не было интерьера такой яркой расцветки!
Пришлось напрячь память, морщась от болезненной пульсации в висках, чтобы припомнить события прошлого дня.
…Талла Ней доставила меня к новому месту жительства на посольском микроаэробусе далеко за полночь и впотьмах. Я была так вымотана и хотела спать, что, выйдя из транспорта, даже не обратила внимания на столпившиеся перед входом фигуры. Кое-как дотащилась до широкой входной лестницы, ярко освещенной ночными прожекторами, ввалилась в фойе, а оттуда – в гостиную… и алчно воззрилась на роскошный диван с кучей декоративных подушек. Глаза слипались так, будто их гиперклеем намазали.
Следом за мной осторожно сунул голову в арочный проем между гостиной и фойе суетливый тощий тип в кричаще-алой форме и с вопросительным подобострастием проговорил:
– Приветствую вас, госпожа..?
– Гайя Ф… Чудо-Юдо, – зевнула я и взмахнула рукой, на которой красовался идентификационный браслет. – Новая хозяйка острова и поместья.
Неизвестный чуть ли не на цыпочках просеменил к облюбованному мной дивану.
– Я управляющий поместьем, госпожа, – представился он. – Мое имя Лизен. Позвольте… мне нужно синхронизировать данные вашего браслета и моего…
– Синхронизируй… – упав на диван задом и откинувшись спиной на подушки, я приглашающе водрузила руку на подлокотник и прикрыла глаза. – А мне тут пока… надо вздрем… нуть… м-м… хфм-м…
На этом воспоминания обрывались. Видимо, так и отключилась. А потревожить меня никто не осмелился. Вот и ломит теперь всё тело от сна в неудобной позе.
Приняв сидячее положение, я не удержалась от громкого стона. В затылке и висках отчаянно пульсировала тягучая, как смола, боль. Она была похожа на ощущения от похмелья, только помноженного на десяток единиц. Что это со мной?
«…рекомендую воспользоваться эмпатическими способностями… – всплыл из недр памяти голос Таллы Ней. – Но не переусердствуйте!..»
Кажется, это и в самом деле похмелье. Только не физическое, а энергетическое. Лимит в полчаса вчера явно был серьезно превышен, пока мы разбирались с рабами, и теперь воспаленный мозг мстительно объявил забастовку.
Медленно, стараясь не совершать резких движений, я огляделась.
