Если отвлечься от соплежуйства и всяческих рефлексий из-за непривычных обстоятельств и кардинальных перемен, то рабы – это в некотором роде актив, ведь так? А у меня есть целое поместье, в котором надо кому-то работать. В конце концов, если рабы начнут приносить больше проблем, чем пользы, всегда можно поискать им другую хозяйку, адекватную, естественно…
То есть выбор не такой уж и сложный. Ведь есть шанс, что у меня на острове с рабами получится наладить взаимовыгодное сотрудничество! Они получают защиту и хорошие условия жизни, а я – штат сносных работников. Может быть.
А вот если их здесь оставить, то кто-то гарантированно пострадает или даже загнётся, под безжалостной рукой завтрашней госпожи с садистскими наклонностями…
На очередном шаге ботинок впечатался в красное пятно, особенно яркое на фоне тусклой плитки. От пятна тянулась цепочка пятен помельче. Я проследила за ней и упёрлась взглядом в закрытые черные слипоны из дешёвого жёсткого материала.
Оказалось, что на этом месте шеренга заканчивалась, и те самые рабы, что пребывали в наихудшем состоянии, стояли именно здесь. Землистые лица, побелевшие губы, полуобморочные покачивания… Двое из них в буквальном смысле истекали кровью, пока я тянула резину и мучалась проблемой выбора!
Ох, Гайя…
Один из раненых, с особенно глубокими кровавыми бороздами на предплечьях, видимо, уже подошёл близко к пограничному состоянию забытья и неосознанно поднял голову.
На меня взглянули мутные глаза, в пелене которых мучилось, корчилось и смиряло себя через боль живое разумное существо, которому глубоко не повезло оказаться на этой безумной планете в качестве раба.
И тогда я решилась.
– Эй! Подойдите сюда! – крикнула охраннику и, когда он приблизился, ошарашила его заявлением: – Беру выбранных ранее без изменений… И весь остаток первой партии. Сколько тут их?
– Не считая братьев, семь единиц, госпожа.
– И уложите раненых куда-нибудь, пока они сознание не потеряли!
Издалека Талла Ней сделала мне знак отойти в сторонку на приватную беседу.
– Не хочу быть навязчивой, но вижу, что должна вмешаться, – деликатно начала она. – Во избежание проблем у вас в первое время…
– Проблем? – насторожилась я.
– С рабами. Вы отсеяли единицы с гиперагрессивными наклонностями, но оставили более опасные типы личностей.
– Социопатов? – предположила я.
Это был единственный по-настоящему опасный психотип, который был мне известен. По детективным видео в галанете, просматриваемым время от времени одинокими вечерами.
Талла Ней задумчиво оглядела огромную толпу рабов, стоящую напротив горстки оставшихся «агрессоров», которые теперь вместо яростной злобы излучали не менее яростную зависть.
– Да, социопатов и манипуляторов. Тут их всего девятнадцать. Первые опаснее, потому что для них не существует границ, кроме страха за свою шкуру. А вы по своей натуре не сможете контролировать их через страх и боль.
Я тоже посмотрела на толпу.
– А как вы их определяете? Не чувствую ничего подозрительного.
– Опасность социопатов, Гайя, в том, что они малоэмоциональны, зато – идеальные манипуляторы и прекрасно себя контролируют. Агрессию они испытывают только в случае непосредственной опасности, грозящей их жизни или даже просто интересам. И сейчас, на смотре рабов, они находились в ровном состоянии, ведь понравиться вам – в их интересах.
– Покажите их, Талла! – попросила я, заинтригованная и перепуганная одновременно.
Шутка ли, целых девятнадцать социопатов у меня под боком? Да они всё поместье на уши поставят своими интригами и подставами!
Талла Ней кивнула и велела охраннику снова выстроить рабов в шеренгу, теперь уже по другой стороне межбарачной площадки.
Пройдя мимо первых десяти рабов, мы остановились перед одиннадцатым – невзрачным и совершенно безобидным на вид худеньким юношей-космозонгом с тёмно-фиолетовой умной и спокойной аурой.
– Запоминайте, Гайя, – рассудительным тоном учительницы младших классов произнесла диниту, не заботясь о том, что раб ее слышит. – У каждой личности есть свой базовый цвет. И слишком густые, концентрированные оттенки, ниже шеи чаще всего непрозрачные, свидетельствуют об отклонениях в психике. Взгляните, – она взмахом руки обвела контуры четко видимого кокона, – тут очень темный, непроницаемый фиолетовый цвет. Это первый маячок. Второй существенный маячок – обладатель слишком спокоен. Третий маячок…
Талла сделала длинную выразительную паузу. Я выжидательно переводила взгляд с нее на раба и обратно.
– Ты заслужил наказание, раб! – вдруг процедила она неожиданным для такой нежной девушки низким угрожающим голосом. – Сто ударов плетью!
В темно-фиолетовой глубине ауры, доселе спокойной, на уровне горла заклубились ярко-алые завитки гнева, похожие на миниатюрные грозовые тучи. И сходство стало разительным, когда в «тучах» засверкали зигзаги крохотных мстительных молний.
Как ни в чем ни бывало, Талла Ней невозмутимо вернулась к академическим интонациям и продолжила:
– Третий маячок – резкая агрессия вместо страха или тревоги в ответ на любую угрозу. Видите эти молнии?
