Он заговорил снова, и мы провели еще несколько минут, обсуждая детали дела, но все это время я чувствовала, как его слова эхом отдаются в моем сердце. Когда я вышла из кабинета, в моей голове все еще звучало его обещание: "Я не оставлю вас одну."
Этот человек… в его присутствии мне было слишком сложно дышать.
После утреннего разговора с Рейнардом в его кабинете я чувствовала себя немного растерянной. Его слова, его взгляд — все это оставило во мне странное ощущение. Он был таким строгим, но одновременно таким теплым, таким… близким. Я пыталась сосредоточиться на своих обязанностях, на заботе о Люсиль и ее лечении, но мысли вновь и вновь возвращались к его голосу, его обещаниям.
Следующие дни прошли в череде забот о Люсиль. Девочка все еще оставалась слабой, но ее состояние медленно улучшалось, и это давало надежду. Утром я проверяла ее кожу на наличие новых признаков аллергии, тщательно обрабатывала оставшиеся покраснения и расчесанные участки, чтобы избежать инфекций. Раны заживали, но требовали постоянного внимания.
После обработки я подбирала для нее легкий, но питательный завтрак. Люсиль пока не могла есть все подряд, и я боялась новых реакций, поэтому я договаривалась с кухаркой о супах, овсяных кашах и компотах из сушеных фруктов. Девочка часто капризничала, когда ей что-то не нравилось, но я научилась терпеливо убеждать ее, что это важно для ее восстановления.
Во второй половине дня я занималась ее физическим состоянием. Мы с Люсиль проводили время в комнате, она постепенно расхаживалась. Мы раскладывали на полу большое одеяло и там малышка играла со своими игрушками. Я внимательно наблюдала за ее состоянием и следила, чтобы она не слишком утомлялась.
Мы начали проводить ингаляции. Это не очень понравилось девочке. И я могла ее понять. Кому понравится сидеть под одеялом с кастрюлей, которая источает пар? К тому же она была еще недостаточно взрослой, несмотря на кажущуюся серьезность, и я не могла оставлять ее так. Поэтому, несмотря на все эти многослойные платья, я залезала под одеяло вместе с ней. Мы даже соорудили что-то вроде небольшой палатки, используя плотное покрывало и несколько стульев и вешалку для пальто. В итоге у меня вышло что-то вроде специального отсека, полного пара.
После таких ингаляций мы обе были ужасно взмокшие, но так мне удавалось продержать малышку над травами хотя бы десяток минут. Она стала откашливать мокроту, а свист в легкий стал сходить на нет. Я надеялась, что воспаление, если оно и было в трахее, сходит на нет.
Спустя же пару дней, когда на улице было особенно солнечно, я решила попробовать и кое что новое.
– Как ты себя чувствуешь, Люсиль? – мы уже перешли на ты с этой юной леди. Беспрестанно “выкать” было утомительно и мы договорились, что хотя бы наедине можем побыть друзьями.
– Хорошо, Анна. – радостно сообщила мне она. Я присела на край ее постели, поправила золотистые волосики, выбившиеся из ее косички.
– Как ты смотришь на то, чтобы выйти на улицу?
Девочка вмиг забыла об игрушках и обратила на меня свой взволнованный взор. Ее глаза, обычно такие усталые, засияли.
– Правда? Мы можем выйти? – спросила она, приподнимаясь на кровати и сжимая в руках свою куколку Софи.
– Да, но ненадолго, – предупредила я. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу, но ты должна беречь силы. И нужно как следует одеться.
Она с энтузиазмом кивнула, и я помогла ей встать с постели. Мы надели на нее теплый плащ, так как на улице все же было прохладно. Я утеплила ее шарфиком и забавным красным беретом.
А после взяла ее за руку.
Перед выходом из комнаты малышка замялась.
– Что такое? – я заглянула ей в лицо. Такая сосредоточенная!
– Я так давно не выходила, – тихо проговорила она. – Мне немножечко страшно, Анна.
Она посмотрела на меня в поисках поддержки.
– Все будет хорошо, вот увидишь, – у меня снова щемило в груди.
Чертов Бродрик! Чтоб его сгноили в тюрьме!
Люсиль кивнула, упрямо нахмурилась. Я поняла, что она готова и толкнула дверь. Мы прошли галерею и спустились вниз по лестнице.
Ее пальцы казались такими хрупкими, как стебельки молодых растений, но я чувствовала, как в них постепенно появляется сила.
По пути нас заметили несколько слуг, и их взгляды на нас были полны неподдельного восторга. Все они учтиво приветствовали юную леди. А та отвечала серьезными кивками… очень сильно напоминая при том своего дядю. Я едва сумела сдержать улыбку.
Сад встретил нас мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь редкие облака. Легкий ветерок шевелил листья, а где-то вдалеке слышалось пение птиц. Люсиль замерла на мгновение, словно пытаясь впитать все это после долгих дней, проведенных в своей комнате.
– Как красиво, – прошептала она, ее голос был наполнен восхищением.
– Да, – согласилась я, улыбаясь. – Сад полон жизни. И он поможет тебе восстановить силы.
Мы направились к одной из аллей, где цвели ранние весенние цветы. Люсиль шла медленно, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то: пушистую ветку дерева, капли росы на траве или яркий цветок, выглянувший из-под земли. Я не торопила ее.