– Анна, – тихо произнес он, снова делая едва заметный шаг в мою сторону. Его голос стал мягче, чуть ниже, и это заставило меня почувствовать, как тепло разливается по коже. – Мне трудно подобрать слова. Трудно объяснить, что я чувствую. Признаться, я вообще редко говорю о своих чувствах с кем бы то ни было…
Он замолчал, будто собирался с мыслями, а я не могла отвести взгляд, оказавшись словно в плену его глаз. Сердце стучало так громко, что я боялась, он это услышит.
– Все это время я пытался убедить себя, что неправ, – продолжил он, наконец поднимая глаза на меня. – Что то, что я начинаю чувствовать… это просто благодарность. Или долг. Но… – он чуть нахмурился, будто признавать это было почти больно, – это не так.
Я замерла. Его слова повисли в воздухе, как отдаленный раскат грома.
Я не знала, что сказать, что подумать. Внутри все смешалось: удивление, волнение, даже легкий страх. Но вместе с этим пришло что-то еще — слабое, теплое чувство, которое я боялась признать.
Он подошел ближе, преодолев оставшееся расстояние между нами так, что я почувствовала его тепло. И хотя он не касался меня, его близость была почти осязаемой.
– Я не знаю, имею ли я право говорить это, – едва слышно произнес он. – Но вы стали для меня больше, чем просто врач для Люсиль, больше, чем просто человек, который спасает мою племянницу. Вы… стали для меня важной, Анна. Я понял это когда держал вас на руках там, в лесу. Простите, что говорю об этом сейчас… Но мне кажется именно в тот момент я понял… я увидел вас. И никто больше не должен…
Он запнулся, явно не сумев подобрать дальше правильных слов.
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд, его голос – все это было слишком искренним, слишком обнаженным, чтобы я могла просто отмахнуться. Я чувствовала, как что-то внутри меня дрожит, как будто он коснулся моего сердца, самой души.
Он поднял руку, медленно, словно боялся спугнуть меня, и кончиками пальцев коснулся моего лица. Его прикосновение было таким легким, таким осторожным, что я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза.
Я смотрела на него, видя в его глазах то, что он, возможно, еще не решался сказать вслух.
– Простите меня, если это неправильно, – прошептал он. – Но я больше не могу...
Его слова были почти неразличимы, но я услышала их. И в следующий момент он склонился ко мне, его губы мягко коснулись моих. Поцелуй был осторожным, легким, как дыхание весеннего ветерка. Он словно спрашивал, позволю ли я ему быть ближе.
Мое сердце замерло, а потом забилось так сильно, словно готовилось выскочить из груди.
Этот поцелуй был нежным, искренним, словно он вкладывал в него все свои чувства, которые прежде скрывал.
И в этот момент мир вокруг перестал существовать.
Был только он, его тепло, его прикосновение.
Но я вдруг отшатнулась, осознав, что происходит. Моя рука непроизвольно коснулась губ, а в глазах застыл испуг.
– Я… – начала я, но голос предал меня. Я сделала шаг назад, глядя на него. – Простите… Я не могу.
Он не двинулся с места, но в его глазах я увидела глубокое сожаление. И все же там не было упрека, только понимание.
– Я не хотел вас напугать, – мягко сказал он, опустив руку. – Простите, если я сделал что-то не так.
– Нет, вы… – я запнулась, пытаясь подобрать слова. – Вы ничего не сделали не так. Просто… это все… слишком.
Я не могла объяснить, что именно чувствовала. Все казалось таким сложным. Его близость, его признание – все это перевернуло мой мир, и я не знала, как с этим справиться.
– Я понимаю, – тихо сказал он, и в его голосе звучало больше тепла, чем я ожидала. – Я не буду вас торопить, Анна. Просто знайте… я здесь. И всегда буду рядом. Надеюсь, со временем вы поймете, что в моих намерениях нет ничего… предосудительного.
Он отступил, оставляя мне пространство, и я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Я молча кивнула, по прежнему не доверяя своему голосу.
Когда он вышел, я осталась одна в комнате, но ощущение его тепла все еще витало в воздухе. Я коснулась губ, где только что был его поцелуй, и закрыла глаза. Этот момент был слишком важным, слишком теплым, чтобы его просто забыть.
И хотя я не знала, что будет дальше, я уже понимала одно: этот человек стал для меня чем-то гораздо большим, чем я готова была признать.
Пока что готова признать.
День тянулся долго, словно вязкий мед, и я не могла найти себе места. Рейнард уехал в город еще рано утром, и с тех пор в доме витало странное ощущение пустоты.
Люсиль чувствовала себя немного лучше, но ее слабость все еще не позволяла ей играть или гулять слишком долго, поэтому большую часть дня она провела в постели, мирно посапывая. Я же, оставшись одна с мыслями, перебирала травы, читала книги и пыталась чем-то себя занять, но все было без толку.
Мне было странно маятно после вчерашних признаний. А еще на душе было тяжело от ощущений надвигающейся беды. Или просто чего-то неприятного. Там, внутри меня, скреблись настойчивые и надоедливые кошки.
Рейнард должен был выяснить точную дату суда.