– Вы поступаете в распоряжение госпожи камергера, – повторил он, – и уполномоченной военным министром графом Чернышевым, – продолжил уже от себя, – следовательно, должны исполнять ее приказы так же, как исполняли бы мои. Все ясно?
– Так точно, ваше превосходительство.
– Тогда я желаю вам удачи, господа, – заключил Александр. – И очень надеюсь всех вас еще встретить здесь живыми. Мы тоже с оставшимися офицерами не собираемся обрадовать муллу Казилбека нашей смертью. – Потом, повернувшись к Мари-Клер, князь добавил с мягкостью: – Вас я тоже буду ждать, госпожа камергер Его Величества, и надеюсь, мы куда в более приятной обстановке еще побеседуем о наших общих друзьях. – Казалось, он с нежностью обнимает ее зеленеющим взором, но ощущение это, охватившее Мари-Клер, длилось всего мгновение. – С богом, господа! – услышала она от князя.
Получив предписание полковника Потемкина, капитан брига «Меркурий» безропотно принял солдат на борт, и вскоре десант на берег был выполнен у самого впадения реки Джубга в Черное море. Сгрузившись с корабля, солдаты шли дальше скрытно, цепью, следя за тем, чтобы не единый камушек, выпавший от неверного шага из-под ноги, не выдал черкесам их движения. Бриг «Меркурий» же согласно приказу полковника следовал за ними по воде и встал, укрывшись за горным выступом, на расстояние прицельного выстрела от предполагаемого места прибытия турецких кораблей.
В четырех верстах от реки к востоку русские, сняв бесшумно расставленное черкесами охранение, заняли позиции по склонам гор, по счастью, так и не замеченные горцами. Долгорукий и Лермонтов разместили засады на высотах, так что с любой из них прекрасно просматривались и береговая полоса и фарватер моря.
Оглядев берег, Мари-Клер с удовлетворением отметила про себя, что Юсуф уже здесь и его черкесы заняты подготовкой сигнальных маяков – значит ничего не изменилось, корабли придут, как было до того оговорено.
Заняв одну из позиций рядом с князем Долгоруким, Мари-Клер услышала вдруг знакомый свист, напоминающий движение в ночи крыльев летучей мыши – так всегда ее предупреждала о своем приближении старуха Кесбан. Мари ответила ей таким же условленным звуком, и вскоре Кесбан, взобравшись на четвереньках на камни, оказалась рядом с ней. Она подтвердила, что корабли прибывают, и их ждут. Только в лощине за горами стягиваются черкесские стрелки, возможно для того, чтобы сопровождать порох до завода и охранять его.
Встревоженная, Мари-Клер тут же передала полученные от Кесбан сведения русским офицерам, и, тщательно переставив солдат, они взяли лощину под наблюдение.
– Вот, вот, красавица моя, – прошептала ей на ухо Кесбан, – а говорила, что никогда не свидимся с тобой. Ан, нет, свиделись же…
– Немедленно отправляйся в монастырь, – приказала ей Мари-Клер, – здесь начнется бой. Куда тебе, с твоими ногами, – того и гляди угодишь под пулю.
– Никуда я не уйду, – протестовала Кесбан, – я с тобой останусь, красавица моя. Как же ты без меня. – В конце концов старая турчанка настояла на своем.
Около трех часов ночи за черными волнами, медленно поднимаясь и рассекая собой их хребты, со стороны Турции показались два судна. Сигнальные огни черкесов вспыхнули в ночи и засветились сильнее – по сигналу для сбора на берегу собралось до шестисот человек воинов.
Корабли приближались медленно и пристали в четвертом часу утра. С первого из них спустили лодку – в нее выскочил человек в бараньей шапке. Орудуя веслами, он быстро добрался до берега и замахал руками, призывая к себе.
В это время по заранее согласованному плану по кораблям прогремел выстрел – зажигательный снаряд с затаившегося за выступом брига «Меркурий» вонзился в ближайшее судно, и оно загорелось. Контрабандисты в панике спрыгивали с него. Черкесы метались по берегу, стараясь спасти второй корабль. Но и его постигла такая же судьба, что и первый. Порох взорвался. Огромный пожар озарил округу, и вскоре огонь стал перекидываться на прибрежную растительность.
Сообразив, что их обнаружили и окружили, черкесы кинулись на занятые русскими высоты – повсюду завязались рукопашные схватки. В сполохах огня Мари-Клер увидела молодого князя Долгорукого – с обнаженной шашкой в руках он вел своих солдат в штыки – черкесы уже спрятались за приготовленными заранее завалами, каждый из которых русским приходилось брать штурмом, чтобы уничтожить засевших за ним горцев.
На третьем завале роковая пуля ранила князя Долгорукого в грудь. Увидев, что он пошатнулся, Мари-Клер побежала к нему, приказав Кесбан сидеть в укрытии. От пожара, пылающего на обоих кораблях, вокруг было светло как днем. Мари бежала под градом пуль, но когда она добежала до лежавшего без движения поручика, то увидела, что, увы, уже опоздала: молодой князь был мертв – он упал на спину, так и не выпустив обнаженной шашки из руки. Пуля попала в него с правой стороны, угодив в самую верхнюю пуговицу на мундире – половина пуговицы вместе с сукном взошли в тело поручика.
