– Гляди, ваше превосходительство, у лоскутников пушка завелась, – ткнул пальцем солдат, указывая князю на неприятельские позиции. Александр вгляделся. Черкесы действительно стреляли из пушки – длинной, какими обычно снабжают торговые суда.
– Накось, аж четыре выстрела сделали, – не унимался солдат. – Где ж прихватили ее, матушку? Больно занимаются с ней. Что тебе баба с ребенком возится. Уж и так ее положат, и так, а нам все никакого вреда. – Он хохотнул. – Верно думают, только стрельнут они, нас сразу и сдует с горки. Чего там? – приподнялся на локте. – А, заряды кончились, господин полковник. Бросили игрушку. Наигрались ужо.
– Бросили так бросили.
Князь Потемкин поднялся и, выхватив саблю, первым прокричал «ура» и кинулся на высоту. За ним устремились барабанщики. С развернутым знаменем под многоголосый барабанный бой черкесов сбили с хребта Нако – они панически удалялись бегом и вскачь.
– О, море, море, смотрите! – воскликнул Лермонтов радостно и сорвал фуражку с головы. Утерев пот со лба, Александр убрал саблю в ножны и взглянул вниз. Там расстилалась прекрасная поляна, покрытая зарослями благовонного ореха и кустарниками диких роз, обвитых виноградной лозой. Невдалеке виднелся брошенный аул – оттуда горланили куры. Жито, овес, ячмень, конопля, кукуруза, лен – всего было в изобилии в этих местах. А у самого горизонта, куда восторженно указывал полковнику Лермонтов, расстилалась тихая гладь моря. Светлая, местами иззелена-темная вода слабо колыхалась – горы отражались в ней. И первые голубоватые отблески заката скользили по их очертаниям.
– Завтра будет хорошая погода, – проговорил, подходя к ним, Одоевский, – чекалки кричат – добрая примета.
– Чекалки? – удивился Лермонтов. – Это кто ж?
– Это зверьки такие, – объяснил ему князь Потемкин. – Что-то вроде волка, но намного меньше размером. Местные по их поведению погоду предсказывают. Сейчас, господа, – обратился он к офицерам, – расположимся лагерем. На самом берегу… – он взглянул на карту, – реки Пшады, что сразу за хребтом. Выставить цепи и пикеты, подсчитать потери – доложите мне. В пикетах ухо держать востро, не расслабляться. Не исключено, что несносные черкесы еще станут огрызаться из фальконетов. Так рты не разевать. Кухне – готовить ужин. И кстати, – он предупредительно поднял палец, – никакой самодеятельности в купании. До моря еще с полверсты, в реку тоже не лезть – из лагеря никому не отлучаться. Под ответственность командиров, господа. До прибытия генерала Вельяминова покуда отдохнем. Они наверняка придут не ранее чем через сутки. Вы, кстати, Лермонтов, дочитаете «La Salamandre», – пошутил полковник, – вполне успеете на биваке. А может быть, за ужином прочтете нам что-нибудь из своего? Из «Арбенина», например. Как мила ваша Нина – напоминает мне княжну Лейлу, ну пока та не закапризничает, конечно. – Саша рассмеялся.
– Вот уж чего я не люблю, так это спать здесь, – поежился Одоевкий, – и даже не столько черкесы беспокоят, сколько змеи.
– Здесь много змей водится? – внешне спокойно поинтересовался Лермонтов.
– Встречаются, – кивнул Потемкин. – Породы две – точно. Иногда заползают в палатки. Одни из них, огромные, желтобрюхие, – те безвредны. А другие… Мы их медянками зовем – те на людей кидаются…
– Бр-ррр, – снова поежился Одоевский. – Мерзость какая.
– Не волнуйтесь так, – одернул его Александр, – и не пугайте нашего новичка. Русский солдат ко всему приспособится. И со змеями тоже справляться выучился. Прежде чем спать ложиться, бурку рекомендую подстелить. Отличное предохранительное средство. На нее не то что змея, никакое местное ядовитое животное не полезет.
– Это отчего ж? – удивился Лермонтов.
– От того, что она из бараньей шерсти сделана, – объяснил ему Саша, – а бараны едят всех ядовитых тварей. Так что ложитесь на бурку, Михаил Юрьевич, не пожалеете. Змей не бойтесь, разве что черепаха к вам в гости заглянет, так она не опасная. Тем более что ночи здесь довольно холодны.
– А козью голову, наткнутую на шесте, там, за поворотом, видали, – вспомнил вдруг Одоевский, – интересно, для чего она у них?
– Такими, мне сказывали, приношение жертвы к начатию посева обозначают, а так не знаю, – князь Потемкин пожал плечами, – одно слово, как верно вы заметили, мой друг, язычники. Запишите в дневник. Доведется – расскажите кому-либо из ученых мужей в Петербурге. Они вам все растолкуют.
– Как бы нам самим им растолковывать не пришлось, – усмехнулся Одоевский и, сощурясь на заходящее солнце, прикусил травинку. – Кто ж о Кавказе теперь лучше нашего знать станет? Если, конечно, живы останемся.
– Здравое замечание, – откликнулся Саша.
Над хребтом Нако опускалась чисто-голубая ночь. Звезды дружно вспыхнули над потемневшим морем. Едва подойдя к разведенному денщиком костру, князь Потемкин услышал выстрел в цепи. Вскоре прибежал караульный офицер Тенгинского полка. Выяснилось, черкесы подобрались втроем с фальконетом и все же убили солдата, стоявшего в пикете.
