– Для того и ездил сам, не доверяя даже самым верным из своих людей, – ответил Абрек, – мы вспомнили с Александром о Петербурге и о княжне Лейле, – добавил он с едва заметной улыбкой, скользнувшей по загорелому до черноты лицу. – Она ж мне родственница через деда моего Сулейман-мурзу…
– Как же воспринял князь твое известие? – спросила Мари-Клер напряженно.
– Как всегда, спокойно, – пожал плечами Абрек, – он сказал, они выстоят…
Как всегда, спокойно… Мари-Клер грустно опустила голову. Они выстоят… Как это похоже на Сашу. Ни тени сомнения или тревоги на лице, а в душе – ураган… Всего три полка, тогда как у Казилбека втрое, а то и вчетверо больше людей. Конечно, у Александра наверняка есть артиллерия. Но она теперь есть и у черкесов… Благодаря англичанам и туркам…
Толстая желтая змея вылезла из-за камня и, свернувшись клубком, выдвинула вперед треугольную морду, уставившись на Мари-Клер немигающим взглядом. Лошади заволновались и, издав ржание, сами двинулись вперед по дороге.
– Мы чем-то можем помочь им? – вовсе не испугавшись, серьезно осведомилась Мари у Абрека. – Сколько у нас людей?
– У моего брата Абу-Чолхана всего двести всадников, – ответил тот, задумавшись, – и мы не можем открыто выступить на русской стороне, – тогда Казилбеч, забыв о гяурах, обрушится на нас и растопчет.
– У нас в монастыре в подвале хранится русская форма, похищенная Гурам-хаджи, которого ты убил, со складов в Тифлисе, – вспомнила Мари-Клер. – Мы можем одеть твоих людей в нее. Хотя бы часть из них. Это будет тайный резерв, который в решительный момент испугает Казилбеча. Он подумает, что подошел генерал Вельяминов с главными силами… Мы можем так сделать?
– Можем, – согласился Абрек. – Но до всего этого нам надо успеть встретиться с полковником Хан-Гиреем, прибывшим от военного министра из Петербурга, а потом вернуться назад. Так что поторопимся, мадам, – заключил он и хлестнул нагайкой коней. Арба покатила быстрее.
Наконец-то ветер утих и море успокоилось. Вечерело. Полковник Хан-Гирей присел под раскидистым старым дубом, недалеко от узкого входа в пещеру, и осматривал окрестности. Его охрана расположилась в роще поблизости. Прекрасное ущелье между двумя хребтами и гладким, почти неподвижным морем на расстоянии двух верст все было усеяно разной величины звездочками, которые земля, казалось, похитила с небес – там располагался лагерь русского авангарда князя Потемкина. Они жгли костры.
На противоположной горе тоже мелькало несколько звездочек от костров, разведенных русскими на аванпостах. За горою, в ущелье, колыхался огненный столб от аула, зажженного при отступлении черкесами, а левее горы полыхали несколько копен хлеба. Вдали мерцал одинокий огонек – там уже располагался черкесский пикет. А на расстоянии мили от берега моря по звездочкам иллюминации опознавались суда русской кордонной охраны.
Из ущелий уже расползался зябкий ночной туман. Полковник Хан-Гирей завернулся поуютнее в бурку и, закурив трубку, размышлял. Он приехал сюда, в самое пекло боевых действий на реку Шапсухо, из галантного и аристократического Санкт-Петербурга по личному заданию военного министра графа Чернышева, чтобы встретиться с двумя чрезвычайно важными и секретными людьми. Обоих Хан-Гирей знал лично. Знал не первый год. Собственно, поэтому именно его и призвал к себе военный министр, чтобы поручить весьма деликатное дело.
Их звали Абрек и мадам Кери. Немногие в Санкт-Петербурге знали, кто скрывается под этими именами. Точнее, количество осведомленных лиц оказывалось так узко, что составляло всего лишь четыре персоны: три чрезвычайно высокопоставленные – сам государь Николай Павлович, военный министр граф Чернышов и министр иностранных дел Российской империи граф Нессельроде. И еще он, полковник русской службы Хан-Гирей, по урождению черкес, флигель-адъютант государя и командир Кавказского лейб-гвардии полуэскадрона. Его во всей весьма непростой цепочке полагали главным связующим звеном.
Под именем Абрека выступал генерал-майор Шамхал Абу-Мусселим-хан, считавшийся основным союзником русских на Кавказе. Прадед Абу-Мусселима вступил на русскую службу еще во времена правления князя Цицианова в Тифлисе. Ему принадлежали обширные земли в Дагестане, не раз страдавшие от набегов персов и османов. Найдя в российской империи надежную защиту от своих врагов, Шамхалы Тарковские верно служили генералу Ермолову, и при нем отец Абу-Мусселима удостоился звания тайного советника русской службы, а брат его получил чин генерал-лейтенанта.
