Простая, замерзшая и испуганная женщина. Но вместо того, чтобы охладить его отношение к ней, это новое ее положение только в сто раз сильнее увеличило его влечение к ней. Он испытывал непобедимое желание защищать, охранять ее, да, и обладать ею, тоже. Теперь это не зависело ни от данных клятв, ни от его формальных обязанностей.
Он резко отвел от нее свой взгляд и увел своего коня к переправе. За рекой Мерси, ниже по течению, примерно в одной миле отсюда, находился замок Лиерпуля, который возвышался молчаливой серой громадой. Ни корабля в гавани поблизости, никакого-либо движения на берегу. Никаких признаков жизни.
— Нам надо переправиться, пока не закончился прилив, — сказал он, останавливая коня.
Он поднял руки. Она одернула юбки. На секунду перед его глазами мелькнули очертания ее ног. Она оперлась руками на его плечи, но он почти совсем не почувствовал ее прикосновения из-за доспехов. Его мысли стали возвращаться к образу только что увиденных ножек.
Он опустил ее, но она по-прежнему стояла рядом, держась за его пояс, словно боясь отпустить его и остаться одной. Шок от смерти ее любовника, резкая смена обстоятельств от богатства и комфорта к холоду и опасностям. Что же, он не стал бы осуждать любую женщину за такое нервное потрясение, которое она испытала. Но с тех пор, как первый приступ прошел, она стала какой-то подавленной, даже сонной, безразличной к своей судьбе.
Она не двигалась, и поэтому он отодвинулся сам, как можно более осторожно сняв ее руки со своего пояса.
— Не бойтесь, моя госпожа, — произнес он. — Наденьте мантию и взойдем на борт.
Казалось, она не слышит его. Он накинул на нее мантию и сам подхватил ее на руки.
Паром был почти уже весь в поднимающейся воде и можно было плыть. Он перенес ее через отмель и осторожно поставил на ноги на пароме.
— Моя госпожа, — он все еще держал ее за плечи. — Вы больны?
— Нет, — ответила она отстранение. — Куда мы едем?
— Через реку, ваше величество.
— Монахи… — она поглядела на него большими темными глазами. — Они мертвы?
Он помолчал, а затем произнес:
— Да, мертвы или покинули монастырь. Она, казалось, удивилась. Ее лицо приняло совсем детское выражение, и она отошла.
Рук смотрел на нее какое-то время, а потом вдруг сказал:
— Я буду вас оберегать, моя госпожа. Клянусь в этом.
Он снова вернулся на берег, чтобы перевести коня и их скромный багаж. Приученный к тяготам похода Ястреб не возражал и на этот раз легко перешел через узкую полоску воды на паром. Тот покачнулся. Конь, расставив ноги, дико посмотрел вокруг, но быстро успокоился, когда на него надели шоры. Словно бы то, что он не видел, не существовало на самом деле.
Принцесса села на их вещи. Рук отвязал паром, взял длинный шест и, оттолкнувшись, снялся с мелководья. Паром стал медленно отходить от берега, слегка разворачиваясь. Он перешел на другую сторону и оттолкнулся снова.
Они поплыли. Он подошел к большому веслу, которое могло использоваться также и как руль, и освободил его от спутывавших его цепей. Рук досмотрел, что делает принцесса. Та неподвижно сидела, глядя в воду.
Рук ухватился за рукоятку весла и начал грести. Когда он снова посмотрел на принцессу, та спала.
Паром медленно плыл по центру реки. Иногда его движение убыстрялось, иногда его слегка разворачивало потоками. Рук не обладал, конечно, тем искусством управления паромом, что было у монахов. Даже несмотря на большое весло, которым он орудовал временами, паром несло по воле волн, поэтому вся переправа заняла очень долгое время. Ветер и встречное движение поступающей с моря воды замедляли их ход и сообщили парому новое направление, отнеся значительно ниже Ли-ерпуля и далеко от монастыря. Руку показалось, что в деревне он заметил, как кто-то двигается, но он не был уверен, что не ошибся. Впрочем, вскоре и деревня, и даже замок исчезли из вида.
Он решил пристать к берегу там, куда их прибьет. Паром подплыл к берегу, вдоль кромки воды у которого рос тростник, и здесь задел за дно. Рук постарался подвести паром как можно ближе к берегу, используя шест, но все равно до берега еще нужно было пройти шагов десять по мелководью.
Принцесса крепко спала. Когда он опустился возле, она лишь плотнее сжалась и стала что-то говорить сквозь сон. Он снял рукавицу и приложил руку к ее лбу. Лоб был прохладным, и никаких признаков недомогания он не обнаружил.
— Нельзя ли мне еще поспать? — пробормотала она жалобно, когда почувствовала его прикосновение. — Мне хочется поспать еще немножко.
Он ничего не возразил, а просто поднял ее на руки и перенес на берег. Казалось, это немного привело ее в себя. Она села на песчаном берегу и обхватила руками свои ноги, молча следя за тем, как он сновал на плот и обратно, перенося вещи.
Затем он присел, чтобы спутать ноги Ястребу. Она вдруг резко повернулась, впившись глазами в ту сторону, где был Вирейл.
— Слушай!
Рук вскочил, хватаясь за рукоятку меча. Стоя так, он тоже услыхал. Мелодичный звон бубенцов. В тот же момент они увидели белое пятнышко, мелькнувшее на фоне темных деревьев.
— Гринголет, — выдохнула она.
