Обладая искаженным пониманием так называемой любви, она убедила себя в том, что влюблена в Ричарда Рала. В то время она была сестрой Тьмы, испорченной своим служением Владетелю и жестоким рабством у императора. Ее попытка выразить свою искаженную любовь Ричарду — она заставила его притворяться, будто они муж и жена — вызвала у него только негодование.
Никки все-таки усвоила тот урок. Она лично убила Джеганя и теперь всем сердцем служила Ричарду, но служила по-своему. Она знала, что любит Ричарда, что он был единственным мужчиной, которого она могла бы полюбить... но это была иная любовь. У Ричарда была Кэлен, и он никогда бы не смог довольствоваться Никки никоим образом, независимо от того, как сильно уважал или ценил ее. Из-за своей непоколебимой преданности Ричарду Ралу Никки решила покорить для него Древний мир; даже в одиночку, если потребуется. У нее не было ни времени, ни терпения для дурачка, считавшего ее привлекательной.
Бэннон просиял, когда Никки потянулась к букету, но вместо цветов она крепко сжала его запястье и выпустила предупреждающий поток магии, которая впилась в его плоть, как град стальных игл.
Его карие глаза округлились, а рот открылся от удивления. Не дав ему шанса заговорить, Никки процедила сквозь зубы:
— Я позволяю тебе оставаться с нами только из-за того, что ты нравишься Натану и можешь пригодиться в нашем путешествии. Но знай, — ее голос больше походил на рычание, — я тебе не деревенская девка, которая мечтает, чтобы ее без спроса поцеловали.
Его пальцы задрожали, и он выронил лилии. Никки даже не взглянула на них, продолжая крепко сжимать руку юноши.
— Я... простите, колдунья!
Она должна раз и навсегда прояснить ситуацию, чтобы эта проблема не повторилась.
— У нас серьезные неприятности. — Голос Никки был все так же тверд. — Мы заблудились и должны выяснить, где находимся, чтобы продолжить миссию. Если будешь мешаться под ногами, я без раздумий сдеру с тебя кожу. Живьем.
Он смотрел на нее с выражением ужаса, который очень скоро перерастет в уважение. Больше ей не придется беспокоиться о его глупостях.
Она отпустила его запястье. Бэннон согнул руку, а потом стал размахивать ею, словно пытался стряхнуть боль.
— Но… но… Я только... — бормотал он.
Ей совершенно не хотелось быть частью его мечтательного видения мира или его ностальгии по мирному острову.
— Я слышала твои истории, и я не являюсь частью твоего идеального детства. Ты понимаешь меня, дитя? — Она намеренно так его назвала.
Его перепуганное лицо внезапно потемнело, словно она вскрыла еще свежую рану.
— Оно не было идеальным. Никогда не было. — Устыдившись, он обернулся в поисках Натана, который стоял с выражением беспокойства и сострадания на лице.
Никки не стала вмешиваться, когда волшебник в знак утешения положил руку на плечо Бэннона.
— Будет лучше, если ты поймешь, как обстоят дела, мой мальчик. Не забывай, что ее звали Госпожой Смерть.
Бэннон понуро двинулся вперед. Углубившись в плотный туман, он сказал:
— Нет. Я никогда этого не забуду.
Туман вокруг него таял.
Спустя еще три дня скалы сменились лесистыми холмами и плодородными лугами. Нервный Бэннон держался на расстоянии от Никки и проводил еще больше времени с волшебником. Колдунья больше не говорила об инциденте, но с облегчением думала, что юноша усвоил урок.
Она слышала, как Натан рассказывает своему протеже исторические факты или размышляет о времени, проведенном в заточении во Дворце Пророков. Некоторые легенды и события из жизни волшебника казались Никки абсурдными, но Бэннон не мог отличить правду от вымысла и ловил каждое слово старика так же жадно, как кошка, лакающая сливки. По крайней мере, это занимало их обоих в пути, который Натан старательно фиксировал на простенькой карте в книге жизни.
На пятый день они вышли на широкую торную тропу, которая уже не походила на звериную тропку. Впереди показались пни от срубленных деревьев.
— Похоже, неподалеку живут люди! — воскликнул Бэннон.
Тропа вскоре расширилась до пешей дороги, а потом превратилась в настоящий тракт. Поднявшись на возвышенность, они увидели, что холмы обступают аккуратную круглую бухту, в которую впадает узкая река.
На обоих берегах, соединенных высоким деревянным мостом, раскинулась большая деревня с деревянными домами, торговыми лавками и складами. Пирсы вдавались в воду, образуя доки для небольших лодок. Дальний конец гавани переходил в скалы, на которых стояла дозорная башня.
На холмах были разбиты висячие сады и пастбища, где паслись овцы и коровы. В доках люди выгружали улов с рыбацких лодок, рядом сушились на солнце натянутые на рамы сети. Поодаль от воды лежали пять перевернутых лодок, и плотники занимались их починкой.
— Я уж было подумал, что нам придется обойти весь мир, — сказал Натан.
Никки кивнула.
— Узнаем, где находимся, а затем выберем новый маршрут. Мы можем рассказать местным жителям о правлении лорда Рала. Возможно, кто-то подскажет нам, как добраться до Кол Адаира.
— Я смотрю, тебе прямо не терпится спасти мир, колдунья, — сказал Натан. — Как и мне обрести целостность.
