Он бросился вперед, осматривая местность, пробрался через изогнувшиеся кипарисы и принялся исследовать стволы сосен и терпко пахнущие кипарисы. Не найдя следов обитания человека, юноша задумался, не были ли они первыми людьми, ступившими на эту дикую землю. Он почувствовал смесь восторга и ужаса.
Остров Кирия был заселен много столетий назад; люди выращивали капусту и рыбачили, а единственным развлечением были случайные торговые корабли, заплывавшие в маленькую гавань. Бэннон долго притворялся, что у него было прекрасное детство: каждый сосед сердечно здоровался, все с радостью помогали друг другу, погода всегда была солнечная, стол ломился от еды, а в очаге даже в самые холодные зимние ночи горело пламя.
Он покинул это место... место, которого никогда и не существовало.
Его ограбили в темном переулке Танимуры. Он сражался с кровожадными сэлками, видел, как убивали его товарищей, и был уверен, что тоже погибнет этой ночью. Но он пережил кораблекрушение на неизвестном берегу. Ради этого он оставил Кирию, сильные кулаки отца и его пьяные крики, кровь. И котят...
Бэннон вздрогнул от воспоминаний. Он раздвинул высокие ломкие стебли пампасной травы, обошел пригорок и нырнул в шуршащие заросли кипариса, которые защищали от ветра. Даже страшные испытания этого путешествия были лучше Кирии. В разы лучше.
Исследуя местность, он вошел в лес и услышал журчание ручейка, который тек меж сосен и впадал в красивый круглый пруд с гладким песчаным дном. Он заметил серебряные всполохи мелких рыбешек, быстро уплывающих от его тени. Бэннон опустился на колени среди прибрежных трав и цветов, зачерпнул горсть холодной чистой воды и вволю напился. Пресная вода!
Он рассматривал шустрых рыбок, но они были слишком малы, чтобы возиться с ними. Если он сможет их поймать, целой горсти едва хватит, чтобы утолить голод. Но вода была чистой и вкусной. Он заполнил водой свой мех и вышел из сосен и эвкалиптов навстречу свежему ветру.
Теперь, разворошив свои самые темные воспоминания, Бэннон почувствовал, что идти стало легче. Да, он пережил много страданий, но он не будет унывать. Он напомнил себе, что покинул Кирию в поисках приключений — и нашел их. Крошечная потаенная часть его разума возразила, что он сбежал с острова в состоянии шока, отрицая все случившееся... но он снова отогнал эти мысли, моргая и рассматривая яркий мир. Он снова вдохнул чистый воздух.
— Я не сбегаю, а исследую! — твердо сказал он, пытаясь себя убедить.
Он шел по незнакомым землям с великим волшебником, который был его наставником, обучал его истории и обращению с мечом. А еще с ним была таинственная и прекрасная колдунья, которая с каждым днем все больше захватывала его мысли. Бэннон не мог бороться с влечением к ней.
Побродив по травянистой опушке, он отправился обратно к краю скалы, чтобы посмотреть на бушующие белые волны. Он размышлял, кто такая Никки и что ею движет. Думает ли она о нем? Бэннон задумался, как сделать так, чтобы колдунья его заметила и сочла достойным компаньоном, а не просто случайным попутчиком.
Бэннон смотрел за край скалы на то, как барашки посылают в воздух брызги. Его внимание привлекла цветная искорка, затерявшаяся в мшистом песчанике чуть ниже края скалы. Он опустился на колени, чтобы рассмотреть скопление необычных цветов, которые росли на расстоянии вытянутой руки. Яркие лепестки самого глубокого и интенсивного фиолетового оттенка, который ему доводилось видеть, были пронизаны малиновыми прожилками, а в центре цветка находился пучок желтых тычинок. У цветов были толстые мясистые стебли и зеленые мечевидные листья.
Красивые цветы подали ему идею, восхитительную идею. Прекрасные цветы для прекрасной женщины!
Бэннон протянул руку за край скалы, чтобы сорвать их, и собрал букет из четырех цветков. Это был скромный жест, но, возможно, Никки будет благодарна и обратит на Бэннона внимание.
Он продирался через траву в поисках своих спутников и совсем запыхался, когда, наконец, нашел их. Ветер развевал его рыжие волосы, пока он спешил к Никки.
Когда он протянул ей цветы, все изысканные слова улетучились, будто их украл ветер, и он лишь пробормотал:
— Я нашел их для вас.
Никки раздраженно нахмурилась, но, когда взглянула на цветы, на ее лице появилась заинтересованность. Она прищурила голубые глаза и протянула руку, чтобы взять один цветок из букета, оставив Бэннону остальные. С огромной осторожностью она держала стебель кончиками пальцев.
Бэннон ожидал, что колдунья довольно улыбнется или хотя бы благодарно кивнет. Он не мог припомнить, видел ли вообще ее искреннюю улыбку.
— Где ты их нашел? — требовательно спросила она.
— У обрыва, — указал он. — Они росли в трещине между скал.
— Эти цветы редки. Я могла бы использовать их множество раз. — Она взглянула на Натана.
Глаза волшебника расширились, когда он узнал цветы.
— Знаешь ли ты, что это, Бэннон Фермер?
— Красивые цветы?
— Гибельные цветы, — сказала Никки, разглядывая цветок в своей руке.
Бэннон смущенно посмотрел на остатки своего букета.
