– Молодец, Нафаня! – поощрил Михал Михалыч. – Чувствуется моя школа! Сразу задал вопрос по существу!
– Михал Михалыч, я рад, что вы мой главарь! – улыбнулся умилением мафиоза Андрюшкин.
– О взаимности не мечтай, – поэтично вздохнул Михал Михалыч. – Армейский автомат забрал мусоровозчик Леонид. Он нечаянно увидел мародёрство бомжей. Те обосрались, и в качестве платы за молчание и отдали автомат.
– А рисунок? Что с доской!? – жаждуще спросил мафиоза Андрюшкин.
– Молодой чувак и армейский автомат – такие вещи вместе встречаются крайне редко… – невпопад ответил Михал Михалыч. Впрочем, как оказалось, он ответил все-таки впопад.
– Вы думаете, что Валерий Клюев – этот тот, кто грохнул вашу инкассацию и забрал ваши деньги!? – без предисловий догадался мафиоза Андрюшкин.
– Я не думаю. Я жопой чую! А моя жопа гораздо чувствительна в этом смысле! И у меня возникла мысль о твоем братэле, что работает в армии. Попроси его достать фоту Клюева. Предъявим бомжу для опознания!
Прапорщик Андрюшкин откусил суровую нитку, расправил на столе китель. Новый погон был пришит. Как пришит – это не взволновало лейтенанта Гоголева, который только что пришел в складскую каптерку.
– Товарищ полковник! – радостным мячом подпрыгнул прапорщик Андрюшкин. – Зачем пришли, просто так или не так просто?.. Да вы садитесь!
– Не каркай, Аристофан Андрюшкин! Я не хочу садиться! И зашёл я по конкретному делу с конкретной предьявой!
– Ну, а я сяду, – венский стул тоскливо застонал под ощутимым мясогнётом. – Что за предьява?
Гоголев упёр лейтенантские кулаки в стол:
– На меня наехали бойцы из моего взвода. Повар-«дед», работающий на кухне, подчиняется тебе. И он не кладёт лавровый лист в суп и подлив!
– Дак не жрут бойцы лавровый лист, товарищ полковник! – обиделся прапорщик Андрюшкин. – Абсолют! А я лист клал, пока не въехал про абсолют!
Охреневанию Гоголева, уже утомившему его самого, помешал звук мобильного телефона. Николай Николаевич приставил трубку к поседевшему уху и услышал знакомый, но в тоже время и незнакомый, голос:
– Приветсон, товарищ полковник! Позови братэлоса.
– Какого братэлоса!? – не смог уйти от охренения Гоголев.
– Это меня, товарищ полковник! Меня! – сделал приятное венскому стулу прапорщик Андрюшкин. Вскочив, он затоптался на месте и протянул страждущую руку. – Это меня! Дайте! Дайте, пожалуйста!
Лейтенант Гоголев – томясь – передал прапорщику Андрюшкину свой сотовый: из рук в руки. А сам достал 700-граммовую алюминиевую флягу «Пунша», сделал полглотка.
– Братэлло! – лучезарно закричал в трубку прапорщик Андрюшкин. – Как мои дела?.. Мои дела – шикарны! Только позавчера понизили на три звания! И вчера ещё на два звания!
Лейтенант Гоголев сделал другие полглотка.
– Почему меня понизили, ты спрашиваешь, братэлло?.. В моей роте сбежали двое бойцов. И эти бойцы, мать ихнюю так, порешили долбанную кучу народа! Что?.. Они ли грохнули инкассацию Михал Михалыча?
Лейтенант Гоголев сделал третьи полглотка.
– Да, инкассацию Михал Михалыча грохнули мои бойцы! – залихватски орал в трубу прапорщик Андрюшкин. – Это стопроцентная инфа!.. Фамилии бойцов Клюев и Баев, и они…
Лейтенант Гоголев ощутил, что фляга пуста и вознамерился посостязаться с алюминием крепостью своих зубов. Прапорщик Андрюшкин болтал с мафиозой Андрюшкиным ещё минут семь.
Прапорщик Андрюшкин – томясь – вернул лейтенанту Гоголеву его сотовый: из рук в руки.
– Братэлло звонил! Родной и близнец! – поделился восторгами прапорщик Андрюшкин. – Сегодня вечером идём с ним в шикарный ресторан! Товарищ полковник, я ни разу не был в ресторане. Но очень и очень хочу там побывать!
– Какого хрена он звонил на мою трубу!? – Гоголев почувствовал, что мозговое опьянение пуншем разбудило в нём физическое желание. Какое именно желание – Гоголев боялся даже подумать, так как уже не совсем владел самообладанием. Точней, самообладание совсем не владело им.
– Ну, знаете ли, товарищ полковник…
– Не знаю, Аристофан Андрюшкин! Не знаю… – Николай Николаевич постарался взять себя в руки. Но руки уже не слушались.
– Знаете! У меня нет мобилы. Братэлло себе купил. Он – обеспеченный человек! А при моей зарплате не купить… – без смущения оправдывался прапорщик Андрюшкин. – Вот я и дал ваш номер. Вдруг братэлло позвонит с важной просьбой, а вы позовёте меня. Это и случилось!..
Гоголев проблевался, ему стало легче. Настолько легче, что он смог произнести:
– Скажи повару, чтобы клал в суп и подлив лавровый суп.
Николай Николаевич упал на заблеванный пол и пополз из каптерки. У порога его догнал ликующий ответ прапорщика Андрюшкина:
– Будет исполнено, товарищ полковник!
– Бомж признался, что рисунок Клюев понёс в храм, что в часе пешком от Главной Городской Помойки.
– Насущная задача ясна, – сосредоточенной улыбкой отозвался мафиоза Андрюшкин на слова босса. – Смотаться в храм и забрать доску. Если святой отец или кто-то ещё будет мешать – грохнуть его! Разрешите только один вопрос?
