Нежные объятия моего Прекрасного эльфа дарили уверенность, что все будет хорошо. Постепенно я настолько успокоилась, что смогла сосредоточиться на деталях обстановки: смотрела и смотрела на детскую кроватку — розовое атласное одеяльце, кружевное белье. Такое впечатление, будто ребенка только что забрали отсюда. И тот ребенок — я. Вот в это поверить до сих пор трудно. Разглядывала вещи и ничего не узнавала. В мыслях царил настоящий разброд. Уже не осталось сомнений — все это правда, и я действительно родилась в этом доме. Но прошедших восемнадцати лет не выкинешь из жизни. Я выросла в другом доме, в другом месте, с другими людьми. И, возможно, вовсе не такая, какой хотели видеть дочь мои настоящие родители? Я простая девушка, хоть и училась, но и сама уже вижу бесконечные пробелы. Достойна ли я претендовать на наследие и принадлежность к роду?
Эти беспокойные мысли отступили только, когда в коридоре послышались шаги и удивленные голоса. Мы все напряглись. Истиан поднялся, поправляя камзол. На минуту я еще крепче прижалась к Дэлианну, наслаждаясь тяжестью его руки на моих плечах и любимым, родным ароматом свежих трав. Очередной поцелуй в лоб успокоил и придал решимости. А затем я расправила плечи и отошла на несколько шагов, как требует светский этикет.
Вначале мы услышали голоса.
— Ваше Величество, тут какое-то недоразумение… Не лучше ли вернуться в главный зал? Эти покои уже много лет как заброшены… Как мы ни старались привести в порядок жилые покои моего бедного брата…
В ответ послышалось недовольное:
— Что вы такое говорите, ди’Ангес? Я бы не сказал, что здесь что-то не в порядке.
На пороге показался хмурый брюнет с пробковым шлемом под мышкой. Его сопровождала неизменная охрана из королевских гвардейцев. За боевыми магами следовал хозяин нынешнего праздника — Эрвэ ди’Ангес. Отстраненно подумала, что он родной брат моего отца. Мой дядя. Почему он так противен мне?
— В чем дело, Истиан, мой мальчик? — обратился король к племяннику. Затем он увидел нас с Дэлианном. — Энн’Беррион и ты здесь… Значит, что-то серьезное… Ни дня без проблем… М-да, мои эйсы, так и живем… — пожаловался он непонятно кому.
— Дорогие эйсы, что вы делаете здесь? Эти покои не предназначены…К-хм. Здесь небезопасно находится… Не понимаю, каким образом…
— Что, дей’Ангес, вы не понимаете, каким образом покои вашего брата неожиданно приобрели жилой вид? — жестко усмехнулся Дэлианн. — Возможно, это напрямую связано с тем, что вы лгали королю и предъявили фальшивый родовой артефакт.
Король недоверчиво изогнул бровь и повернулся к ди’Ангесу. Толстяк-барон явно не ожидал сейчас обвинений в свой адрес, но быстро собрался и набычился:
— Что такое? Вы обвиняете меня во лжи? Но в чем она заключается? Напротив, как лицо заинтересованное, я считаю, что вы пытаетесь выставить меня в ложном свете перед Его Величеством…
— Ни слова больше, эйсы! — в повелительном тоне короля не было больше капризных ноток. Лицо потемнело от гнева. — Барон, мы почтили ваш дом своим присутствием не для того, чтобы слушать вашу перепалку. Энн’Беррион, я требую объяснений. Мы стали свидетелем преображения всего здания. И это в самый разгар маскарада. Уверен, вы объясните в чем дело.
Что? Изменения коснулись всего дома? Я задохнулась от волнения.
— Камня старшей ветви рода Ангес пробудился, — спокойно произнес Дэлианн.
Король фыркнул и прошел к креслу. Устроившись поудобнее, он свысока окинул взглядом присутствующих.
— Что скажете, барон? Как такое может быть, если всего несколько дней назад вы приносили артефакт рода во дворец, и кристалл был активен. — Темная бровь скептически приподнялась: — Вы ведь не могли солгать своему королю?
На толстяка стало неприятно смотреть, даже лысина теперь лоснилась от пота. Он достал платок и долго, одышливо отфыркиваясь, вытирал лоб и щеки. Видимо, собирался с мыслями.
— Я должен сделать заявление, Ваше Величество: камень старшей ветви давно пропал. Очевидно, был украден. Его не оказалось среди реликвий старшей ветви рода, когда мы получили доступ к хранилищу.
Король вдруг откинул голову и захохотал. Его реакция показалась мне странной в данной ситуации, но кто поймет этих правителей?
— Отчего же вы столько лет молчали, дорогой барон? — почти пропел Эммит Добрый. — Не отвечайте, я и так знаю: вы надеялись, что никто об этом не узнает. Ведь вы уверены, что убили брата и всю его семью.
Прямое обвинение из уст короля явилось неожиданностью для всех. Истиан неверяще уставился на своего дядю. Я исподтишка проверила реакцию Дэлианна: удивлен, но явно доволен. Все верно, он ведь давно подозревал, что Эммиту известно, кто убил его приближенного, но тот сознательно не дает делу ход. Вероятно, вмешалась грязная вещь — политика.
Дэллиан достал из подпространственного кармана свернутый в трубку документ и подал королю.
— Приказ о вашем аресте и лишении баронского титула, ди’Ангес, — пояснил Эммит XIV и в его руке появился золоченый стилус[1].
