— Мою квартиру, — кивнула она.
— Ну и?
— Я что, родилась и выросла здесь?
— Разумеется, нет.
— А где я выросла?
Он пожал плечами.
— Как и я, на военных базах, разбросанных по всему свету.
— Где мы с тобой познакомились?
— Ты сама прекрасно это знаешь. В Маниле. На военной базе.
— Помнишь то бунгало?
— Конечно, помню.
— И я тоже помню, — сказала Джоди. — Крохотное, пропитанное вонью, с тучами тараканов размером с ладонь. И знаешь что? Это было лучшее место, где я жила в детстве.
— И?
Она указала на свой кожаный чемоданчик, набитый юридическими бумагами.
— Что это?
— Твой чемоданчик.
— Совершенно верно. Не винтовка, не карабин, не огнемет.
— И что?
— А то, что теперь я живу в квартире на Манхэттене, а не на военной базе и вместо стрелкового оружия ношу чемоданчик.
Ричер кивнул.
— Мне это прекрасно известно.
— А знаешь почему?
— Полагаю, потому, что ты этого хочешь.
— Вот именно. Потому что я этого хочу. Я сделала сознательный выбор. Сама. Я выросла в армии, как и ты, и, если бы захотела, могла, как и ты, стать военным. Но я не захотела. Я захотела учиться в университете, на юридическом факультете. Я захотела устроиться на работу в крупную фирму и со временем стать партнером. И почему?
— Почему?
— Потому что я хотела жить в мире, где правят законы.
— В армии законов предостаточно, — заметил Ричер.
— Это не те законы. Я мечтала о гражданских законах, Ричер. Цивилизованных законах.
— И что ты всем этим хочешь сказать?
— А то, что я много лет назад навсегда рассталась с армией и не хочу в нее возвращаться.
— Никто и не предлагает тебе вернуться в армию.
— Но с тобой мне начинает казаться, что я снова в армии. И даже хуже. А это дело с Петросяном? Я не желаю жить в мире, где действуют такие законы. И тебе это прекрасно известно.
— Так как же я должен был поступить?
— Прежде всего, ты не должен был ни во что вмешиваться. В тот самый первый вечер в ресторане ты должен был спокойно уйти и вызвать полицию. Вот как поступают здесь.
— Где «здесь»?
— В цивилизованном мире.
Ричер сел на табурет и положил руки на стол. Растопырил пальцы и прижал ладони к его поверхности. Крышка стола была холодной. Что-то вроде гранита, серого и блестящего, отшлифованного так, чтобы на поверхности сверкали крошечные искорки кварца. Углы аккуратно скруглены. Крышка имела в толщину около дюйма и, вероятно, стоила очень дорого. Место Джоди здесь, в цивилизованном мире, где человек готов работать сорок часов, сто, двести часов, а затем обменивать полученное за труд вознаграждение на предметы, которые, на его взгляд, сделают более красивой его кухню в дорогих отреставрированных зданиях на Бродвее.
— Почему ты перестал мне звонить? — спросила Джоди.
Ричер уставился на свои руки. Они лежали на полированном граните, словно обнажившиеся корни какого-то молодого деревца.
— Я решил, что ты в безопасности, — сказал он. — Где-то скрываешься.
— Ты решил, — повторила Джоди. — Но наверняка ты не знал.
— Я предположил. Я позаботился о Петросяне и решил, что ты позаботилась о себе. Я считал, мы достаточно хорошо знаем друг друга.
— Боевые товарищи, — тихо произнесла она. — Два однополчанина, майор и капитан, которым поручено ответственное и опасное задание, полностью полагаются на то, что каждый сделает свое дело до конца.
Он кивнул.
— Совершенно точно.
— Но я не капитан. Я нигде не служу. Я адвокат. Адвокат из Нью-Йорка, я одна, и мне страшно, потому что я оказалась вовлечена в то, что мне совершенно чуждо.
— Извини.
— Ты тоже не майор, — продолжала Джоди. — Ты больше не майор. Ты гражданское лицо. Ты должен жить по гражданским законам.
Ричер ничего не ответил.
— И в этом главная проблема, так? — сказала Джоди. — Мы оба столкнулись с одной и той же проблемой. Ты втянул меня в то, что мне чуждо, а я втянула тебя в то, что чуждо тебе. Я имею в виду цивилизованный мир. Дом, машина, жизнь на одном месте, занятие обычными делами.
Ричер молчал.
— Наверное, это я во всем виновата, — продолжала она. — Я так стремилась ко всему этому. Господи, как я к этому стремилась! И мне очень нелегко признать, что тебе, возможно, все это не нужно.
— Мне нужна ты, — сказал Ричер.
— Знаю, — сказала Джоди. — А мне нужен ты. И тебе это тоже известно. Но нужна ли мне та жизнь, которую ведешь ты, и наоборот?
Демон скитаний в душе Ричера торжествующе завопил, словно болельщик, радующийся забитому мячу. «Она сказала это! Сама сказала это! Так что теперь вы можете говорить начистоту! Не тяни! Не упусти возможность! Выскажи все, что у тебя на душе!»
— Не знаю, — произнес он.
— Нам нужно это обсудить.
Но разговоры пришлось отложить на потом, потому что настойчиво запел звонок двери в подъезд, словно кто-то надавил на кнопку и не собирался ее отпускать. Джоди прошла к домофону, нажала на кнопку, открывая дверь, и осталась ждать в гостиной. Ричер сидел на табурете за столом с гранитной столешницей, разглядывая сквозь растопыренные пальцы искрящиеся зерна кварца. Лифт остановился на этаже, открылась входная дверь. Послышались голоса, быстрые шаги по коридору. Джоди вернулась на кухню. Вместе с ней вошла Лиза Харпер.
