Симека задумчиво посмотрела на него. На улице было холодно. Ночная роса усеяла каплями крашеные доски крыльца. В воздухе низко висел туман. За плечом Симеки в доме горел теплый желтый свет. Молодая женщина задержала взгляд на Ричере.
— Обстоятельства? — повторила она.
Он кивнул.
— Не оставили мне никакого выбора.
Симека тоже кивнула.
— Как бы то ни было, я рада снова видеть тебя.
— И я тоже.
Она была высокая. Ниже ростом, чем Харпер, но это относилось к большинству женщин. Мускулистая, но не накачанная, как Элисон Ламарр, а скорее поджарая, как бегун-марафонец. На Симеке были чистые джинсы и бесформенный свитер. На ногах теплые тапки. У нее были довольно длинные каштановые волосы, челкой спускающиеся к карим глазам. Вокруг губ залегли глубокие складки. Прошло почти четыре года с тех пор, как Ричер видел Симеку в последний раз, и сейчас она выглядела старше на все эти четыре года.
— Это специальный агент Лиза Харпер, — представил свою спутницу Ричер.
Симека поздоровалась сдержанным кивком. Ричер следил за ее глазами. Агента-мужчину Симека спустила бы с лестницы.
— Здравствуйте, — сказала Харпер.
— Что ж, пожалуй, заходите, — пригласила Симека.
Она по-прежнему не выпускала дверную ручку. Стояла на пороге, подавшись вперед и не желая выходить на крыльцо. Харпер вошла в дом, Ричер последовал за ней. Входная дверь закрылась. Они оказались в прихожей, затем прошли в дом, свежевыкрашенный, обставленный со вкусом. Вокруг чистота и порядок. Везде чувствовался домашний уют. Самое сокровенное, что есть у человека. На полу ковры из натуральной шерсти. Антикварная мебель из сверкающего полированного красного дерева. На стенах картины. Повсюду вазы с цветами.
— Хризантемы, — сказала Симека. — Я сама их выращиваю. Нравится?
— Очень, — сказал Ричер. — Хотя я так и не научился писать это слово правильно.
— Разведение цветов — мое новое увлечение, — продолжала Симека. — Я занимаюсь этим серьезно.
Она указала на гостиную.
— И еще музыка. Проходите, смотрите.
Стены были оклеены обоями спокойных тонов, деревянный пол начищен до блеска. В дальнем углу стоял рояль. Сверкающая черная полировка. Немецкая фамилия, врезанная в дерево бронзой. Перед роялем большой стул, черная кожа, прошитая мебельными гвоздями. Крышка рояля была поднята, на пюпитре стояли раскрытые ноты: густая масса черных кружочков и завитушек на плотной бумаге кремового цвета.
— Хотите что-нибудь послушать? — спросила Симека.
— Конечно, — ответил Ричер.
Она села на стул перед роялем. Положила руки на клавиши, помедлила секунду, и комната наполнилась звуками печального минорного аккорда. Рояль звучал тепло, мягко. Пробежав пальцами по клавишам, Симека перешла на траурный марш.
— А повеселее ничего не знаешь? — спросил Ричер.
— Настроение у меня невеселое.
И все же она заиграла «Лунную» сонату.
— Бетховен, — объявила она.
Комната наполнилась серебристыми арпеджио. Симека держала ногу на левой педали, и звук был тихий, приглушенный. Ричер повернулся к окну и уставился на цветы во дворе, серые в лунном свете. Где-то на западе, в девяноста милях, начинался океан, бескрайний и молчаливый.
— Вот так лучше, — сказал Ричер.
Симека сыграла целиком первую часть, судя по всему по памяти, поскольку на раскрытых нотах было написано «Шопен». После того как замер последний аккорд, она не стала убирать руки с клавиш.
— Замечательно, — похвалил Ричер. — Значит, у тебя все в порядке?
Отвернувшись от рояля, Симека посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты хочешь сказать, оправилась ли я после того, как меня изнасиловали три подонка, которым я должна была доверить свою жизнь?
Ричер кивнул.
— Что-то в этом духе.
— Наверное, оправилась, — сказала Симека. — По крайней мере, в той степени, в какой когда-либо смогу оправиться. Но теперь я вдруг узнаю, что какой-то маньяк собирается убить меня за то, что я тогда пожаловалась. Согласись, это несколько выбивает из колеи.
— Мы его обязательно схватим, — в наступившей тишине произнесла Харпер.
Симека молча смерила ее взглядом.
— Так мы можем сейчас посмотреть на новую стиральную машину в подвале? — спросил Ричер.
— На самом деле это вовсе не стиральная машина, да? — спросила Симека. — Никто мне ничего не говорит.
— Скорее всего, это краска, — сказал Ричер. — В банках. Зеленая защитная, армейского образца.
— Для чего она?
— Убийца запихнет тебя в ванну и зальет сверху краской.
— Зачем?
Ричер пожал плечами.
— Хороший вопрос. Сейчас над ним как раз бьются лучшие головы Бюро.
Симека повернулась к Харпер.
— Вы одна из лучших голов?
— Нет, мэм. Я простой агент, — сказала та.
— А вас когда-нибудь насиловали?
Харпер покачала головой.
— Нет, мэм, ни разу.
— Постарайтесь, чтобы этого не случилось, — сказала Симека. — Вот вам мой совет.
Наступило молчание.
— Это меняет всю жизнь, — снова заговорила Симека. — По крайней мере, мою изменило, это уж точно. Цветы в саду и музыка — только это мне сейчас и осталось.
— Хорошие увлечения, — заметила Харпер.
