– Если речь не идет о том, чтобы продырявить его пулей? Лучший способ – закупорка артерии воздухом. В кровяной поток вводится достаточно большой пузырек воздуха. Кровь перемещается по телу поразительно быстро, и пузырек воздуха ударит по внутренней стенке сердца словно камень, словно крошечная пуля, выстреленная изнутри. Как правило, это приводит к летальному исходу. Вот почему медсестра поднимает шприц, ударяет по нему ногтем и выпускает через иголку немного жидкости. Для того, чтобы убедиться, что внутри не осталось воздуха.
– Но след от укола будет виден, разве не так?
– Может быть, и не виден. Определенно, на таком трупе его не обнаружить. Кожные покровы испорчены краской. Но можно будет обнаружить внутренние повреждения, причиненные сердцу. Разумеется, я проверю это во время вскрытия, однако особой надежды нет. В предыдущих трех случаях ничего похожего не было. А ведь мы исходим из предположения, что убийца действует одним и тем же способом, верно?
Блейк кивнул.
– А что насчет перекрытия подачи кислорода мозгу?
– Говоря простым языком, это удушение, – сказал Стейвли. – Удушить человека можно, практически не оставляя следов. Классический случай – старику, слабому и беспомощному, зажимают лицо подушкой. Доказать что-либо практически невозможно. Но в данном случае речь идет не о беспомощном старике. Убитая была молода и сильна.
Ричер кивнул. В своей долгой и бурной карьере ему однажды, давным-давно пришлось задушить человека. Для этого ему пришлось приложить все свои силы, чтобы прижать его лицом к матрасу, пока тот вырывался и бился в предсмертных судорогах.
– Элисон Ламарр оказала бы отчаянное сопротивление, – сказал он.
– Да, согласен с вами, – подтвердил Стейвли. – Но взгляните на нее. Взгляните на ее мускулатуру. Справиться с ней было бы очень непросто.
Ричер наоборот отвел взгляд. В помещении было прохладно и тихо. Жуткая зеленая краска была повсюду.
– Я считаю, она ложилась в ванну еще живая, – сказал он.
– Основания? – спросил Стейвли.
– Никаких следов, – ответил Ричер. – Абсолютно никаких. В ванной царила безукоризненная чистота. Сколько весила Элисон Ламарр? Сто двадцать фунтов? Сто двадцать пять? Слишком большая тяжесть, чтобы опустить ее в ванну и не оставить никаких следов.
– А может быть, краска была вылита потом, – предположил Блейк. – Уже на тело.
Ричер покачал головой.
– В таком случае оно неизбежно бы всплыло. Нет, судя по всему, Элисон Ламарр сама погрузилась в краску, как обычно погружаются в ванну. Понимаете, да: сначала попробовать воду пальцами ноги, затем опуститься.
– Надо будет провести эксперимент, – сказал Стейвли. – Но я склонен согласиться, что убитая умерла уже в ванне. В предыдущих трех случаях не было никаких указаний на то, что к убитым вообще прикасались. Ни шрамов, ни ссадин, ни посмертных повреждений. При перемещении трупа обычно повреждаются связки в суставах, потому что их уже не оберегает напряжение мышц. Пока что я считаю, что убитые делали все сами.
– За исключением того, что они не убивали сами себя, – заметила Харпер.
Стейвли кивнул.
– Смерть без посторонней помощи в ванной ограничивается утоплением в состоянии алкогольного или наркотического опьянения или вскрытием вен в теплой воде. Очевидно, в данном случае речь о самоубийстве не идет.
– И никто из женщин не утонул, – добавил Блейк.
Стейвли снова кивнул.
– По крайней мере, три первые жертвы не утонули. В легких никаких посторонних жидкостей. Мы узнаем это, как только осуществим вскрытие, но я опять-таки не склонен к оптимизму.
– Черт побери, так как же она умерла? – спросил Блейк.
Стейвли посмотрел на мертвое тело, и у него на лице появилось что-то вроде сострадания.
– Пока что у меня нет никаких мыслей. Дайте мне часа два, три, возможно, я что-нибудь найду.
– Никаких мыслей?
– Ну, у меня была одна теория, – сказал Стейвли. – Я построил ее на основании предыдущих трех случаев. Вся беда в том, что сейчас я считаю свою теорию абсурдной.
– Что за теория?
Стейвли покачал головой.
– Позже, договорились? И сейчас вам надо будет уйти. Я буду ее резать, и мне бы не хотелось, чтобы вы при этом присутствовали. Полагаю, бедняжка имеет на это право.
Халаты и бахилы свалили у двери. Затем, попетляв по коридорам здания центра судебной медицины, все вышли на улицу. К основному зданию они направились кружным путем через автостоянку, словно быстрая ходьба на прохладном осеннем воздухе могла избавить от запаха краски и смерти. Потом все молча спустились на лифте на четвертый этаж под землей. Прошли по узкому коридору, высыпали в зал совещаний и застали там Джулию Ламарр, сидевшую в одиночестве за столом перед молчаливым экраном телевизора.
– Ты не должна быть здесь, – с упреком произнес Блейк.
– Стейвли вынес какие-нибудь заключения? – тихо спросила Ламарр.
Блейк покачал головой.
– Позже. А тебе нужно отправляться домой.
Она пожала плечами.
– Я же говорила, что не могу уехать домой. Я должна находиться в курсе всего происходящего.
– Но ты устала.
– Ты хочешь сказать, что я не справляюсь с работой?
Блейк вздохнул.
