— Я думаю, из тебя выйдет толк. Но чтобы стать хорошим полицейским, тебе придётся много учиться тому, чему не учат в академии… Для начала запиши в блокнот вызов, — сказал он, снова трогаясь с места.
— Что? — не поняла она.
— Нас вызывают, — Сандерс кивнул головой на беспрерывно трещащий радиотелефон. — Если ты помнишь, наш позывной код 3—41.
Кейт взяла в руку микрофон:
— Три—сорок один, повторите вызов.
Она старательно записала в блокнот адрес.
— Передай, что вызов принят, — подсказал ей Сандерс.
— Три—сорок один, вас поняла, — сказала Кейт в микрофон и отключилась.
Она раздосадовано откинулась на спинку сиденья:
— Какой ужас! Я просто ничегошеньки не понимаю в этом сплошном треске и обрывках фраз.
— Ничего, освоишься, — спокойно заверил её наставник. — Главное — различать наши позывные 3—41, а дальше уже легче.
— А что за вызов?
— Сейчас узнаем.
Сандерс направил машину по указанному адресу.
Кейт с любопытством разглядывала проносящиеся мимо улицы, дома, ночных прохожих, опасливо озирающихся по сторонам в этот поздний час.
Джейк свернул влево и покатил по узкому тёмному переулку.
— Кажется, здесь, — сказал он, притормаживая неподалёку от группы старых одно- и двухэтажных жилых построек. Не выключая фар, он вышел из машины и направился к одному из домов, освещённому единственным уцелевшим фонарем. Кейт следовала за ним по пятам.
В окнах первого этажа горел свет. Они поднялись на крыльцо и громко постучали в дверь, настороженно держа пальцы на холодных рукоятях пистолетов, чтобы в случае чего мгновенно выхватить оружие из кобуры. Такое уж первое правило полицейских: быть всегда начеку.
Им открыла пожилая женщина.
— Кто вызывал полицию? — строго поинтересовался Сандерс, продолжая держать руку поверх кобуры.
— Я вызывала, я, — торопливо зачастила старушка, с беспокойством оглядываясь по сторонам. — Видите ли, вон в том доме, — она указала пальцем на стоявшую по соседству одноэтажную лачугу, — живёт одна семейка, вернее, женщина с маленьким ребёнком. Она там временно снимает жильё. Так вот эта вечно пьяная мамаша принимает у себя разных мужчин. Одного из них я вижу особенно часто. Очень неприятный тип. Понимаете, бедный ребёнок постоянно плачет. Непутёвая мать вряд ли за ним хорошенько присматривает. Вот и сейчас её нет дома, я в окно видела, как она куда-то уходила. Зато почти сразу же заявился её ухажер. Не знаю, чем он занимался в её отсутствие, но только я никак не могла заснуть от детского плача. Прямо сердце разрывалось.
Старушка осуждающе покачала головой:
— Послушайте, ну в самом деле, сколько можно беспокоить людей шумом и пьяными ругательствами?! Мы с соседями уже жаловались на них. А толку? Присмиреют на два дня, а потом всё сначала… Так вот я о ребёнке. Телефона у меня нет, а на улицу выходить ночью боязно — у нас тут один фонарь на восемь домов. Я терпела-терпела, но не удержалась: уж очень жалко стало ребёнка. Оделась и пошла звонить в полицию. А когда возвращалась обратно, увидела как этот тип вышел из дома и направился в ту сторону, — старушка махнула рукой в тёмный конец улицы. — Правда, к этому времени ребёночек уже не кричал. Ох, боюсь я как бы с ним чего худого не вышло…
Сандерс и Кейт направились к стоявшему по соседству дому, погружённому в темноту. Они поднялись на несколько ступенек и постучали в дверь. Ответом им была полная тишина.
Напарник осторожно нажал на ручку двери, и та с готовностью распахнулась, приглашая незваных гостей войти внутрь.
Едва они переступили порог, как их со всех сторон плотно обступил затхлый тяжёлый воздух, пропитанный парами винного перегара, дешёвых сигарет и запахом грязного, давно немытого тела. Кейт брезгливо поморщилась, стараясь как можно меньше вдыхать носом резкий, тошнотворный аромат незнакомого помещения.
Держа в руке наготове оружие, а в другой — фонарики, они осторожно стали продвигаться по тёмному коридору вглубь дома. Узкие лучи света, пересекаясь, бегло скользили по стенам жилища. Выключатель отыскался почти сразу.
Над потолком тускло загорелась покрытая слоем пыли лампочка без абажура. Взору Кейт предстала неприглядная картина нищеты и беспорядка: грязный, протёртый до дыр линолеум на полу, пожелтевшие от сырости стены и потолок, старая обшарпанная мебель. Но посреди всего этого запустения больше всего её поразил вид совершенно новёхонького телевизора, стоявшего на тумбочке возле окна, которое было зашторено выцветшими, давно нестиранными занавесками. Наверное где-то сейчас бывший владелец телевизора горько оплакивает свою пропажу.
Они обошли весь дом, осмотрели все комнаты, но кроме вороха грязной посуды и батареи пустых бутылок ничего подозрительного не обнаружили.
Проходя мимо ванной, наставник приоткрыл дверь, заглянул внутрь и махнул Кейт рукой.
