А примерно в половине двенадцатого ночи наша весёлая плавающая посудина пришвартовалась к причалу Репино-Комарово. Плавающий деревянный домик специально установили между двух соседних посёлков, чтоб было дёшево, сердито и никому из соседей не обидно. К этому моменту двое товарищей, которые подрались, уже успели помириться, несколько представителей творческой элиты, которые чуть-чуть перебрали алкоголя, уже немного протрезвели, а героический сотрудник «Грузии-фильма» всё-таки заработал растяжение голеностопа.
Этот «горячий» товарищ для собравшихся на теплоходе красивых девушек решил показать трюк со стулом. Это когда с разбега одной ногой запрыгивают на сиденье, второй становятся на спинку и, опрокидывая стул на пол, приземляются на две ноги в целости и сохранности. И разбег джигиту из солнечной Грузии удался на славу. А вот потом не то поехала нога, не то поехала ножка стула, не то качнулся теплоход, в общем, приземлиться на две ноги в целости и сохранности не удалось. Грузное тело нашего грузинского коллеги проделало в воздухе что-то наподобие ленты Мёбиуса и врач, дежуривший поблизости, равнодушно констатировал растяжение связок. При этом многострадальный стул, отлетев далеко в сторону, не пострадал.
Тем временем на берегу гостей Ленинградского кинофестиваля организаторы пришли встретить с хлебом и солью. Кстати, эту организацию поручили возглавить нашему новому главному редактору Первого объединения «Ленфильма» Фрижете Гургеновне, 35-летней уроженке Пятигорска, невысокой и немного склонной к полноте женщине. И она, прекрасна зная правила восточного гостеприимства, предусмотрительно принесла на пристань теплые пледы. Кроме того к пляжу подогнали пассажирский автобус марки ЗИЛ-158, который с учётом посадочных и стоячих мест вмещал около шестидесяти человек. И первым гостем фестиваля, которого прямиком понесли в автобус, стал тот самый героический сотрудник «Грузии-фильма».
— Дайте дорогу товарищу из солнечной Грузии! — кричал я, поддерживая за руки вместе с Олегом Видовым тучное тело грузинского коллеги.
— Отцепись от меня, Феллини! Не позорь перед людьми! — голосил, прыгая на одной здоровой ноге, наш героический джигит, чем вызывал у других гостей взрывы хохота. — Я тебя умоляю, отцепись! Сейчас нога заживет, я так побегу, не догонишь. Мамой клянусь!
— Клади на песок, — скомандовал я Видову, чтобы немного перевести дух, ибо сто килограмм живого человеческого веса — это не фунт изюма. — Тамаз, дорогой, когда я приеду к тебе в Тбилиси и сломаю ногу, ты меня до автобуса понесёшь? — спросил я у грузинского гостя, который недовольно засопел, оказавшись в неловком положении.
— Не сомневайся, дорогой, понесу, — буркнул он.
— Вот и ты не сомневайся, — рыкнул я и скомандовал Олегу Видову, — взяли! — после чего мы подняли джигита под руки и продолжили наш тернистый путь к автобусу. — Дайте дорогу «Грузии-фильм»! — покрикивал я на остальных гостей. — А через стул мы попробуем прыгнуть завтра, когда нога заживёт, договорились? — спросил я нашего героического гостя.
— Вторую ногу сломаю, но прыгну, даже не сомневайся, — тихо пробурчал он, когда его первым занесли в автобус.
— Весело начинается фестиваль, нечего сказать, — выдохнул Олег Видов, как только мы снова оказались на пляже.
— Для всесоюзного собрания кинематографистов всего одна повреждённая нога — это можно сказать почти что ничего, мелочи жизни, — усмехнулся я. — Вот если бы кто-нибудь прыгнул с теплохода в воды Финского залива, чтоб охладиться, и не вынырнул, вот тогда бы повеселились.
— Феллини, там товарищу Басову ещё нужно помочь с теплохода сойти, — подбежал к нам взволнованная организаторша Фрижета Гургеновна.
Кстати, эта самоотверженная женщина отработает на «Ленфильме» вплоть до лихих 90-х годов. Она застанет и рассвет киностудии, и её полный развал и окончательный закат. А за поддержку кинокартины Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин» Фрижету почти на два года отстранят от должности главного редактора.
— Сделаем, товарищ Гургеновна, — козырнул я, — Олег, за мной. Ты учти, чем больше мы режиссёров с этого плавающего ресторана перенесём на берег, тем чаще тебя будут снимать.
— Если потом только вспомнят, — обиженно проворчал Видов, и покосился на своего приятеля Льва Прыгунова, который от грубой мужской физической работы уклонился.
Он в данный момент мило общался с красавицей актрисой Ариадной Шенгелая, наверное, освежая в памяти совместную работу в фильме «Увольнение на берег», или ещё что-то более интересное.
— Вспомнят-вспомнят, — задумчиво пробормотал я. — Вон смотри, режиссёр всех наших советских сказок Александр Лукич Птушко пошатывается, — я указал на невысокого пожилого мужчину в больших квадратных очках, которого после водной прогулки тоже немного «укачало». — Помоги ему пройти в автобус и скажи, дескать, ты очень сожалеешь, что твою любимую сказку о царе Салтане так до сих пор никто и не экранизировал.
— Честно говоря, мне эта сказка как-то не очень, — скривился Олег Видов.
