— Давай-давай, не рассуждай! — я подтолкнул Видова в направлении товарища Птушко, создателя таких знаковых кинокартин, как «Илья Муромец», «Каменный цветок», «Садко» и «Алые паруса». — Шагом марш, царевич Гвидон!
Тем временем на пляж высыпали почти все гости кинофестиваля, которые со стороны напоминали чем-то современный цыганский табор, который шумно галдел, смеялся, и то тут, то там старался петь популярные советские песни. Кстати, от причала до «Дома творчества театральных деятелей» дорога занимала максимум 15 минут, поэтому часть гостей решила проделать его пешком, чтобы немного развеяться и подышать свежим морским воздухом. Я же, прежде чем ринуться на теплоход, вызволять Владимира Басова, подбежал к своей компании.
— Девчонки: Нонна, Настя, Марианна, — затараторил я, — сейчас садитесь в автобус, доезжаете до «Дома творчества» и там вас встретит дядя Йося Шурухт. Он должен был решить вопрос с нашим расселением и дальнейшим питанием.
— А я? — забеспокоился Лев Прыгунов.
— И ты, Лёва, с нами, куда ж тебя девать? — хмыкнул я.
— А можно и я с вами? Мне тоже пока жить негде, — заканючил Никита Михалков.
«Михалков, твою ж дивизию, что ж тебе папа не помог заселиться? — заворчал я про себя, тяжело вздохнув. — И что мне прикажешь с тобой делать? А ведь если я тебя сейчас турну куда подальше, то в 90-е на Московском кинофестивале хрен мне что обломится. Отольются кошке мышкины слёзки. Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка».
— И тебя тоже заселим, — произнёс я, при этом забрав тяжёлые сумки у наших прекрасных актрис и всучив их Прыгунову и Михалкову, которые приехали налегке. — Всем в автобус! Лев, ты за старшего!
— А ты куда? — ухватила меня за руку Нонна.
— Я тут пока ещё поработают, ничего без меня организовать не могут, — буркнул я, чмокнув свою ненаглядную красавицу в щёку.
А спустя тридцать секунд я уже был на палубе теплохода «Надежда Крупская». К этому времени почти всё корабельное освещение было погашено, поэтому мне потребовалось почти три минуты, чтобы отыскать нашего прославленного актёра и режиссёра. Я ведь сначала сунулся в каюты, которые уже кто-то закрыл, и лишь потом догадался забежать в ресторан. Владимир Басов сидел за столом в позе человека, впавшего в некое глубокомысленное раздумье, подперев голову одной рукой. Надо отдать должное его законная супруга, актриса Титова, мужа в трудной ситуации не бросила. Она, внешне невозмутима пила остывший кофе, и смотрела куда-то вдаль.
— Товарищ, Басов, ну как же так? — всплеснул я руками. — У вас такая жена красавица, а вы не в ногах?
— Спокойно, Феллини, только спокойствие, — пророкотал Владимир Павлович. — На недельку до седьмого я уеду в Комарово, — пропел он и тут же добавил, — кстати, а поехали в Комарово.
— Уже приехали, стыдоба, — шикнула Валентина Титова.
— Приплыли, товарищ Басов, — хохотнул я, а затем приподнял тело режиссёра со стула и одну руку его закинул себе на плечо, словно мне предстояло с поля боя вывести раненного товарища. — А теперь пошли, — скомандовал я, и мы вместе пошаркали на выход. — Раз, два, левой, правой, на бок не заваливаемся. Я не Геркулес, не удержу. Сохраняем равновесие, силу духа, самообладание и вперёд в светлое киношное будущее!
— Только спокойствие, — пробурчал Владимир Басов.
— Какая стыдоба. И зачем я только сюда согласилась переться? — прошептала за моей спиной его законная супруга.
«За тем же что и все актрисы, и актёры, — ответил я мысленно ей. — Засветиться, примелькаться и познакомиться в неформальной обстановке с другим режиссёрами и сценаристами, а иначе и на пробы не позовут и в кино не снимут. Актёрское ремесло — занятие нервное, неблагодарное и здесь немногим улыбается удача. И самое неприятное, что твоя актёрская судьба полностью зависит от чужого оценочного суждения, которое часто бывает несправедливо. А сколько талантов сгинуло в небытие, не встретив своего режиссёра — просто не сосчитать».
Проигрывать на своей территории, тем более своему самому принципиальному сопернику — это самое распоследнее дело. И пусть этот проигрыш всего-навсего в товарищеской игре в волейбол на балтийском пляже посёлка Комарово, всё равно и обидно, и досадно, и неладно. А сколько потом пойдёт разговоров, что на «Ленфильме» ничего толком делать не умеют: ни фестиваль организовать, ни кино снимать, ни в волейбол играть.
«Хоть бы каким другим киношникам слили, — подумал я, готовясь принять подачу от московского режиссёра Георгия Данелия. — Допустим „Беларусьфильму“, Рижской или Одесской киностудии, не так было бы обидно. Но лететь „Мосфильму“ с позорным счётом 8:13 при таком скоплении красивейших актрис и лучших режиссёров Советского союза, это просто позорище».
