— Володя, одолжи инструмент, — попросил я и сразу подумал, что для бывшего фронтовика Леонида Гайдая приятно было бы услышать песенный рассказ о своих однополчанах, полковых разведчиках. И Владимир Высоцкий напишет такую вещь в начале 70-х годов, которая будет называться — «Тот, который не стрелял». И я уже стал перенастраивать гитару, напевая про себя: «Я вам мозги не пудрю — уже не тот завод. В меня стрелял поутру из ружей целый взвод». Как вдруг Татьяна Иваненко попросила:
— Феллини, а спой «Есть только миг». Мне кажется, этой песне в такой волшебной обстановке сейчас самое время и место.
— Почему бы и нет? — буркнул я, а сам мысленно перекрестился, так как Татьяна избавила меня от вранья, что якобы «Тот, который не стрелял» — это малоизвестная фронтовая песня. Я в заключительный раз провёл по струнам, проверив гитарный строй, набрал побольше воздуха в лёгкие и запел:
Призрачно все в этом мире бушующем.
Есть только миг — за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь…
Кстати, каждую вторую строчку куплета я исполнял дважды и вдруг, догадавшись об этой особенности песни, на втором куплете, мне стал подпевать звонким и сочным голосом Валерий Золотухин. А после третьего куплета слова: «Чем дорожу, чем рискую на свете я — мигом одним, только мигом одним» запели уже все, кто был в нашей маленькой разношёрстной компании. У Леонида Гайдая тоже оказался подходящий звонкий вокал и хороший музыкальный слух. «Вроде спелись», — радостно подумал я, заканчивая четвёртый куплет, как вдруг по моей спине пробежал неприятный холодок. И я моментально догадался, что на меня из темноты смотрит давешний странный товарищ, и скорее всего, он здесь прятался задолго до Гайдая, подслушивая всю нашу беседу. «Да кто ж ты такой, мой „чёрный человек“?» — проворчал я про себя, выбив последний аккорд песни.
— Замечательная вещь, — обрадовался Леонид Гайдай. — Отличная песня! Кто автор? Почему не знаю?
— Автор, Леонид Иович, сидит перед вами, — не без гордости ответила за меня Татьяна Иваненко.
— Не может быть, — пробурчал кинорежиссёр, пристально посмотрев на меня через смешные круглые очки.
Я же со своей стороны вернул гитару Высоцкому и, приложив большой палец к своим губам, потребовал тишины. И тут что-то звякнуло на выходе из кинопавильона. Мои ноги, словно две мощные пружины моментально распрямились, и я по-спортивному зло рванул на звук. Однако влетев в тёмную часть студии, мне невольно пришлось сбросить обороты, чтобы глаза привыкли к окружающему сумраку. Зато мой странный оппонент наоборот припустил, уже совершенно не скрываясь. И как только его фигура мелькнула в проёме дверей, я закричал:
— Стой, сука, буду стрелять!
Только кого я хотел обмануть? Этот «чёрный человек» прекрасно знал, что даже бутафорского ружья из чеховской пьесы «Чайка» в моих руках не было, и нет. И когда я появился в длинном коридоре, он уже спокойно, сделав несколько шагов, завернул за ближайший поворот. «Я легко бы забежал за поворот, только гордость от чего-то не даёт», — пропел я про себя, пролетев этот отрезок, словно бегун на короткие дистанции, за рекордные четыре секунды. И вдруг в мою голову из-за этого злосчастного угла полетел деревянный ящик. И я только каким-то чудом успел нырнуть вниз и сделать длинный кувырок.
— Бл…ть! — рявкнул мой противник, когда ящик с громким треском воткнулся в стену и раскололся на две части.
И тут же на моё тело полетел пустой книжный шкаф, который здесь в коридоре так некстати оставили либо реквизиторы, либо художники. И всё что я успел сделать — это прикрыть рукой голову, чтобы избежать сотрясения мозга и прочих неприятных повреждений лица. А мой «чёрный человек» схвати толстую дубину и, сделав шаг навстречу, замахнулся.
— Хаа! — выкрикнул я, ловко двинув его ногой в колено.
И это был единственный приём, который я мог провести лёжа на полу. И на мою удачу попал я чётко и точно, так как этот придурок заблажил благим матом и, выронив дубину, снова принялся спасться бегством, теперь уже чертыхаясь при каждой опоре на больную ногу.
— Эй ты, идиот! — рявкнул я, выбравшись из-под шкафа. — Что тебе от меня надо⁈ Кто ты такой, чёрт тебя возьми⁈
— А ты не знаешь? — ответил он вопросом на вопрос, скрывшись ещё за одним поворотом.
— Я на «Мосфильме» работаю второй день, дебил, — произнёс я, стоя на месте, чтобы не вспугнуть этого странного товарища. — Конечно, я тебя не знаю.
— Может ты и доктора Чернова не помнишь? — захихикал незнакомец.
— Слушай, я в психушках никогда не лежал. И вообще я от природы очень уравновешенный и с крепкими нервами товарищ. Поэтому повторяю первоначальный вопрос: «что тебе от меня надо?».
— Чтоб ты сдох! — захохотал этот ненормальный. — Я только одного не пойму, как ты не окочурился в своей общаге? Ничего, мы ещё встретимся!
— Стоять! — рявкнул я и снова бросился вдогонку, догадавшись, что это были последние слова незнакомца.
