«В американской разведывательной школе, — усмехнулся я про себя. — Меня специально закинули в Союз, чтобы снять господина Хрущёва с занимаемой должности. Так как Никита Сергеевич на заседании ООН грозил всему миру „Кузькиной матерью“. Дурак ты, лейтенант, и не лечишься».
— Бить пяткой в лоб я учился на срочной службе в Германской Демократической Республике, — пробурчал я. — Вы газеты читаете? Знаете, какая в мире обстановка? Поэтому предлагаю разойтись по домам пока по-хорошему, — прошипел я, посмотрев на часы, которые показали первый час ночи, и теперь до 3-х часов мне требовалось где-то погулять и дождаться того, как на двадцать минут будут сведены Дворцовый и Биржевой мосты, иначе домой раньше 5-и было не попасть. — Я защищал своих ребят и точка.
— Угрожаешь? — проскрежетал старший лейтенант, играя желваками.
— А хоть бы и так, — кивнул я. — Ты думаешь, что беззащитного пацана в подворотне взял? А я, между прочим, режиссёр с «Ленфильма».
— Да мне начхать! — «летёха» от крайнего возмущения ударил кулаком по столу. — Если ты — режиссёр, то тебе закон не писан, так что ли?
На этих словах дверь кафе отварилась и, вбежав в помещение, перепуганный дядя Йося Шурухт громким визгливым голосом прокричал:
— Мы готовы заплатить штраф! Не надо… кхе, ругаться. Давайте жить мирно.
— Никакого штрафа мы платить не будем, — прошипел я, тоже стукнув кулаком по столу. — Мы сейчас позвоним в дежурную часть председателя КГБ товарища Семичастного и узнаем, что это за методы такие, когда ловят не преступника, зачинщика хулиганской драки, а тех, кто никуда не убегал и не прятался от органов правопорядка? Почему хватают тех, кто защищал свою честь и достоинство? Работаем по принципу — кто не спрятался, я не виноват, так что ли?
При упоминании КГБ и лично товарища Семичастного сотрудник милиции резко вспотел. К тому же я вытащил на всеобщее обозрение его визитную карточку. После чего прыть и молодецкий задор, с которыми он «шил дело», тут же куда-то испарились. «Летёха» медленно взял со стола стакан воды и большими глотками принялся его жадно пить. И буквально в тот же момент в кафе вошёл директор ДК Александр Павлович Ландау, на пиджаке которого красовалось несколько боевых наград, за которыми он, скорее всего, и отлучался домой. А следом за ним появилась миловидная 30-летняя черноволосая женщина в строгом деловом костюме, судя по всему, заместитель директора.
— Собственно говоря, что здесь происходит? — отважно бросился на мою защиту Александр Ландау.
— Ничего, — выдавил улыбку на своём лице старший лейтенант, — провели с гражданином профилактическую беседу. И советую в следующий раз думать, прежде чем бить ногами человека по лицу, — сказал он мне, скомкав свой «липовый протокол задержания».
«Да, где он там лица-то разглядел? — пробурчал я про себя, когда „летёха“, коротко козырнув директору ДК, покинул кафе. — Там же были обычные обезьяньи хари. И я даже не сомневаюсь, что этим уродам, которые вымогают деньги, воруют в магазинах, цепляются к девчонкам и избивают одиноких подвыпивших работяг, вытрясая из них заводской аванс, впервые дали достойный отпор. В своё время Майк Науменко очень точно напишет именно о них: „Кто хлещет в жару портвейн, кто не греет пиво зимой, / Кто плюется как верблюд, кто смеется как козодой? / Кто мочится в наших парадных, кто блюёт в вагонах метро, / Кто всегда готов подбить нам глаз и всадить вам в бок перо? / Это — гопники! / Они мешают мне жить“. Кстати, они мешают жить всем нормальным людям, когда орут и матерятся под окнами. И перевоспитывается эта гопота только жёстким и прямым ударом в нос».
— Теперь можно и по домам, — облегчённо выдохнул Ландау.
— Отличная идея, — кивнул я. — Только мне на Петроградскую сторону теперь раньше трёх часов ночи не попасть. Парни где? — спросил я у дяди Йоси, имея в виду музыкантов.
— Автобус их уже по домам развёз, — проворчал мой родственник, тоже посмотрев на наручные часы. — Ну, что в ресторан или ко мне?
— Нет уж, с тётей Симой мне встречаться как-то совсем не хочется, — усмехнулся я, вспомнив, как она прибегала на киностудию и за гулянки своего непутёвого супруга отчитывали почему-то меня.
— Если хотите, то можете посидеть здесь, в кафе, — вдруг предложила черноволосая заместительница директора ДК. — Мне всё равно ещё отчёты писать. Составлю вам компанию.
— Замечательная идея, — обрадовался дядя Йося. — А то мне в ресторан нельзя, ха-ха. Опять утром будет скандал. Кстати, по поводу завтрашнего дня, точнее уже сегодняшнего, — пробурчал он, вынув из внутреннего кармана блокнот. — С 13 до 15 ноль-ноль первое выступление в кинотеатре «Ленинград». С 16 до 18 — второе. Далее с 19 до 21 — там же танцевальный вечер.
— А с 21.30 танцевальный вечер здесь, — добавил Александр Ландау.
— А ещё говорят, что понедельник — день тяжёлый, — хохотнул я. — Да я после такого воскресенья, всю первую половину понедельника буду отсыпаться.
— Почему не весь понедельник? — хитро усмехнулась черноволосая заместительница директора ДК.
