— Пусть будет «Восток», — усмехнулся я, так как Ленинград, если не считать Прибалтику, был самым настоящим западноевропейским городом. — Вы судите наше творчество по меркам бардовской песни, где текст является первоосновой. А мы — эстрада, и у нас музыка первична, которую перегружать серьёзными словами нельзя. Иначе не получится танцевального транса.
— А как же «Игла», или «Есть только миг», или «Для меня нет тебя прекрасней»?
— У медленных лирических композиций свои законы, — пробурчал я, посмотрев на часы, которые показали без двадцати два.
— Вас дома кто-то ждёт? — спросила Маргарита Владимировна. — Подруга? Жена?
— Соседский кот меня ждёт, — хмыкнул я. — Он сейчас спит на кухне, и видит сон, как я ему готовлю рассыпчатую гречневую кашу.
— Бедный котик.
— Ничего он не бедный, — возразил я, — его вся коммуналка кормит и поит. А ещё хотелось бы немного поспать. Мне утром встречать артистов из Москвы: Сава Крамаров приедет, Олег Видов, Высоцкий Владимир.
— Высоцкий? — задумчиво произнесла помощница директора ДК. — Это он во время кинофестиваля показывал «Гамлета с гитарой» и пел «Коней привередливых»?
— И монолог Хлопуши, тоже он, — кивнул я, допив кофе. — Хотите пригласить его на концерт своего клуба самодеятельной песни? Могу завтра с ним познакомить. Приходите к кинотеатру «Ленинград».
— Это было бы здорово, — улыбнулась Маргарита Владимировна. — А хотите, я вам на кофейной гуще погадаю? — игриво спросила она и, не дожидаясь моего согласия, взяла мою кофейную чашку и опрокинула её содержимое на блюдце.
— Что там? — хохотнул я. — Дальняя дорога и казённый дом?
— Зря смеётесь, — важно заявила помощница директора ДК. — Я всем подругам гадаю, и многое сходится, — медленно проплетала она, рассматривая узоры, которые оставил чёрный кофейный жмых. — Казённого дома у вас нет. А вот опасный и скрытый враг у вас имеется. Видите фигуру с ножом? — спросила Маргарита, показав мне какое-то размазанное пятно.
— Это проклятый империализм, — буркнул я.
— А ещё вижу на вашем пути глубокую пропасть, но если вам удастся её перепрыгнуть, то впереди ждёт очень крупный приз.
— Пропасть — это мировой экономический кризис, и если я его преодолею, то стану подпольным советским миллионером, — прокомментировал я предсказания заместительницы директора.
— Зря, между прочим, смеётесь, — захихикала она, посмотрев на меня с нескрываемым интересом.
В воскресенье за полчаса до выхода на сцену кинотеатра «Ленинград», чтобы не уснуть, я выпил уже третью кружку кофе. Четыре часа сна для моего сильного молодого организма оказались совершенно недостаточны. Из-за чего моя ненаглядная красавица Нонна Новосядлова, подозрительно поглядывая в мою сторону, несколько раз поинтересовалась, чем я занимался этой ночью?
— Ничем он не занимался, — ответил за меня дядя Йося, заполняя какие-то бумаги, — милиция его задержала за хулиганку. Поэтому до развода мостов он домой и не приехал. Я свидетель.
— Чтоб Феллини взяли, да за хулиганку, никогда не поверю, — захихикал Владимир Высоцкий.
— Улицу перешёл в неположенном месте, — проворчал я, похлопав себя по щекам, чтобы немного взбодриться.
— Знаем мы эти улицы, ха-ха! — хохотнул Сава Крамаров. — Сам ходил.
— Да ладно, мальчики, с кем не бывает, — заступилась за меня Виктория Лепко, которая приехала с Олегом Видовым, и сейчас перед зеркалом кисточкой накладывала на лицо последние штрихи артистического грима.
И, по всей видимости, отношения между ребятами развивались стремительно. Я когда на вокзале всю эту шумную компанию встретил, то Олег лёгким полунамёком дал понять, дескать дело идёт к свадьбе. В принципе, лично я этот выбор одобрял, так как Лепко была девушка серьёзная, но всё же тем же полушутливым тоном намекнул, что месяцок можно и подождать, чтобы не было мучительно больно за бесцельно потраченные деньги на свадебной церемонии. Из-за чего Олег всё утро и непосредственно перед концертом отмалчивался.
— Так, ребятушки, давайте определимся с сегодняшней концертной программой, — по-деловому предложил дядя Йося.
— Песней начнём, песней и закончим, — ответил я.
— Конкретнее, — проворчал мой родственник, который после трёх выступлений наших «Поющих гитар» к теме «творческих встреч» резко подостыл.
По деньгам выходило значительно меньше, а хлопот значительно больше. Ибо только за пятницу и субботу, фонд заработной платы нашего маленького поющего коллектива составил почти 4 тысячи рублей, из которых 700 улетели прямиком в его карман. Я получил 900 деревянненьких, музыканты — по 400 на брата. И всё потому что танцевальный зал вмещал гораздо больше людей, чем площадка ограниченная стульями и креслами.
