И в эту самую секунду я резко обернулся в сторону самого укромного уголка сада «Эрмитаж», и на какое-то мгновенье мой намётанный «телевизионный» глаз, который способен различать как кривые склейки, так и микропланы, выхватил чьё-то безобразное и уродливое мурло. Неизвестное науке существо тут же скрылось за деревьями, а я, напугав своих спутников, бросился вдогонку. И первую же попавшуюся на пути скамейку перемахнул одним высоким прыжком. А дальше, оказавшись в потёмках, я встал как вкопанный. Во-первых, бежать куда-то сломя голову по темноте — было себе дороже. А во-вторых, в нос ударила какая-то жуткая вонь.
Лишь через пять секунд, когда рядом со мной появился Лёва Кочарян, у которого был фонарик, я понял, чем это так истошно воняло. Под ногами в свете карманного фонарика мы вместе увидели разорванное на части тело какого-то бедного бродячего пса. Честно говоря, рвотные позывы мне удалось сдержать с большим трудом.
— Мать твою, — прошептал Кочарян. — Девочки, не ходите сюда! — крикнул он в сторону аллеи.
— Это что такое? — пролепетал Сава Крамаров, который также присоединился к погоне. — Какая же собака это сделала?
И вдруг в темноте где-то за деревьями мелькнула большая чёрная тень. Этот сгусток тьмы с такой скоростью пронёсся в направлении садовой ограды, что я немного опешил.
— Лёва, посвети туда! — с жаром прошептал я.
Однако когда луч фонарика наткнулся на садовую ограду, за которой текла мирная городская жизнь, этого существа уже не было.
— Увидел что-то? — шепнул Левон Кочарян.
— Показалось, — соврал я.
— А помнишь, ты рассказывал про оборотня? — пихнул меня в плечо Крамаров. — А вдруг у нас в Москве завёлся свой оборотень?
— Сава, это была деревенская байка, — прошипел я. — Страшилка для детей. Нет на свете никаких оборотней, пошли. Нужно сказать администрации, вдруг тут бешеные собаки завелись.
— Бедная псина, — сказал, тяжело вздохнув Кочарян.
На следующий день в четверг 17-го сентября прогулочный речной теплоход марки «Москвич» медленно полз навстречу с председателем КГБ СССР товарищем Владимиром Семичастным. И пассажиров на этой двухпалубной 27-метровой посудине было трое: начинающий мосфильмовский режиссёр Левон Кочарян, необычный «гость из будущего» по имени Иннокентий, и я, тоже в каком-то роде режиссёр. Левон заметно волновался и подозрительно косился на нашего необычного спутника. А Кеша в свою очередь сидел за отдельным столиком и что-то не переставая строчил химическим карандашом на листке бумаги для печатной машинки. И вид у него был такой, словно он каждый день ездит на встречу к товарищу Семичастному. Лично мне не давало покоя вчерашнее дикое происшествие в саду «Эрмитаж». Я даже ночью дважды просыпался, потому что видел во сне эту перекошенную злобой человеческую образину.
«Чёрт, — выругался я про себя, — тут судьба Советского союза решается, а я всё думаю о вчерашнем оборотне. Тьфу! Нет оборотней! Нет! Нет! И нет! Это деревенские сказки моего дедушки. Просто какой-то москвич сошёл с ума и стал охотиться на бродячих собак. Всё, тема закрыта».
— Феллини, ты ему доверяешь? — в седьмой раз спросил меня Кочарян, кивнув на совершенно спокойного Иннокентия. — Ты вообще давно с ним знаком? Давай пока не поздно, ссадим его с корабля?
— Лёва, не суетись, — улыбнулся я. — За то, что этот Кеша участник секретного эксперимента, я ручаюсь. Он — наше неоспоримое доказательство. Да и не ссадим мы его.
— Это ещё почему? — зашипел он.
«Потому что есть у меня такое предчувствие, что на эту встречу мы уже едем не в первый раз, — хмыкнул я про себя. — И наверняка в какой-то из „дней сурка“ мы товарища Иннокентия уже ссаживали с теплоходика». В подтверждение моих крамольных мыслей Кеша оторвался от своей рукописи и весело подмигнул нам.
— Почему-почему? — пробурчал я. — Потому что гладиолус. Ты вино взял? Фрукты достал? Вот чем мы будет угощать дорогого товарища Семичастного? Ты каждые день встречаешься с председателем КГБ? Ты кино хочешь снять про разведку или как?
— Вино? Фрукты? — опешил Кочарян. — Что ж ты мне раньше-то молчал? Я бы такие достал гранаты, ты просто не представляешь!
— Да шучу я, — сказал я совершенно серьезным тоном, когда по левую сторону от нас стали проплывать башни московского Кремля. — Не буде он пить наше вино и есть наши гранаты. А вот кофе нам бы не помешал.
— Вот кофе я достану, за кофе я ручаюсь! — обрадовался Левон и побежал к капитану нашего теплохода.
