— Где доказательства? — криво усмехнулся Семичастный.
— Вот бумага, — улыбнулся «гость из будущего», — в ней всё дословное содержание сегодняшнего разговора и в конце факты из вашей биографии, которые никто кроме вас и самых ваших близких людей знать не может. Эти сведения я получил там, в 1985 году. Нас готовили для этого несколько лет. У нас не стояла задача вмешиваться в ход политической борьбы, — продолжил говорить Кеша, когда Владимир Семичастный развернул заветную бумагу, — мы должны были передать последние научные достижения будущего. И чтобы нам здесь поверили, мы заучивали самые интересные и скрытые факты биографии всех членов правительства.
— Так вас несколько что ли? — уже не так категорично произнёс Владимир Семичастный, вчитываясь в текст наших законспектированных диалогов.
— Остался один и самый опасный, — ответил Иннокентий. — Именно ему выгодно, чтобы история не изменилась. Потому что тогда он в 90-е годы станет очень богатым и влиятельным человеком.
— Это какой-то фокус? — буркнул Семичастный. — Вы специально разыграли эту сценку, чтобы сбить меня и товарища Шелепина с намеченного курса? Я в эту муру не верю! Никаких перемещений во времени и никаких машин времени не было, и быть не может. А факты из жизни? Да мало ли кто мог их растрепать? Разговор окончен. Ты отправляйся к врачам, в дурдом, а ты в Ленинград, — сказал председатель КГБ, ткнув пальцем сначала в Кешу, а затем в меня.
— Подождите, — пробурчал я. — Переверните бумагу. Вы сейчас произнесли слово в слово всё, что написано с другой стороны.
Владимир Семичастный осторожно перевернул страницу и, схватившись за сердце, медленно присел обратно на скамейку.
— Как такое вообще может быть? — пробубнил он, тяжело дыша.
— Может всё-таки кофе? — хохотнул Лево Кочарян, заглянув в эту носовую часть теплохода.
— Лучше воды! — крикнул я.
— Перенос в прошлое происходит в один и тот же день, я там засыпаю, а тут просыпаюсь, — невозмутимо пояснил Иннокентий. — Такова технология, которую разработал доктор Чернов. Поэтому мы с вами общаемся уже в десятый раз. Я запомнил каждое слово, которое вы говорили в те, прошлые разы. Всё чисто и никаких фокусов. К большому сожалению, сегодняшний день для меня здесь, в прошлом, последний. И больше я вам ничем не смогу помочь.
— Я и сам в шоке, — буркнул я. — Владимир Ефимович, нужно срочно остановить те переговоры, которые вы начали с группой товарища Брежнева. И начинать действовать своими силами, по новому плану. Иначе вместо развитого социализма, мы получим развитой бандитизм.
Через три часа на московской конспиративной квартире примерно такой же разговор состоялся и с Александром Николаевичем Шелепиным. Почти тридцать минут Владимир Семичастный убеждал его, что меня и нашего «гостя из будущего» Иннокентия нужно внимательно выслушать и всю информацию самым серьёзным образом проанализировать. Однако Шелепин стоял на своём до тех пор, пока Кеша не предоставил ему бумагу, где было прописано каждое слово уже этой второй беседы. И лишь тогда от эмоций мы перешли к конструктивному диалогу.
— Хорошо, что вы предлагаете? — устало произнёс Александр Николаевич.
— Сегодня у нас 17-е сентября, — задумчиво буркнул я, — значит, завтра 18-го нужно собрать весь комсомольский и студенческий актив города Москвы и Московской области и разработать единый план действий на воскресенье 20-е сентября.
— Чего? — опешил Шелепин.
— Правильно, тянуть нельзя, — поддакнул Иннокентий, — если 20-го не вывести народ на Красную площадь, тогда 21-е или 22-го маршал Малиновский введёт в город танки и всё будет решено. История уже не поменяется.
— Какие такие танки? — пролепетал Семичастный, налив себе минералки.
— Такие, у которых броня крепка, — кивнул я. — Не забывайте, что на стороне группы Брежнева играет вот такой же чудик из будущего, — я ткнул пальцем в Кешу. — Если мы выведем 20-го числа народ на улицы Москвы, то они просто не успеют сюда подтянуть войска.
— Вы соображает, о чём говорите⁈ — вскрикнул Александр Шелепин, грохнув кулаком по столу. — Вы предлагаете революцию с последующей гражданской войной?
— Если всё сделаем быстро и грамотно, то никакой войны не будет, — упрямо произнёс я. — Студенты и комсомольцы заполонять Красную площадь, бравые парни из КГБ перекроют все входы и выходы из Кремля, а московская милиция в полном составе проконтролирует общественный порядок. Кстати, чтоб народ не буянил и не скучал, я организую митинг-концерт с песнями и зажигательными речами. Далее, чтобы успокоить народные массы, в Кремль должно прибыть всё советское правительство. И вот там, нужно снять Хрущёва и выбрать новым главой Советского союза вас, Александр Николаевич. Потом вы выйдете к людям, поблагодарите всех собравшихся за победу демократии и объявите мероприятие закрытым.
— А ты — точно кинорежиссёр? — подозрительно посмотрел на меня Шелепин.
— Да, массовик-затейник, — усмехнулся я. — Как видите всё просто. Главное решительность, стремительность и напор.
— А если Хрущёв и Брежнев не поедут в Кремль? — пророкотал Семичастный.
