– Посмотрите на это, – говорит она. Эллиэнн касается серебристо-серого кирпичика, и картинка появляется снова: проекция улицы с крошечными движущимися фигурками и городским шумом. – Выглядит как Земля, да?
Мы приглядываемся. Здания, машины, деревья, собака…
– Ну да, – говорю я. – Вроде… ого!
Я замолкаю, когда на проекцию влетает пара огромных птиц, вроде ястребов, делает круг и скрывается из виду.
Эллиэнн снова увеличивает проекцию, чтобы показать нам витрину магазина, вот только эта витрина выглядит совсем не по-современному – деревенский магазин игрушек, как со старых фото.
Чем больше мы приглядываемся, тем страннее всё становится. Машины на этой улице ездят самых разных стилей: низкие спортивные автомобили и древняя дребезжащая повозка годов, я не знаю, 1920-х или около того. Даже трактор есть.
И люди – их всего человек десять или двадцать, не больше. Одни и те же люди ходят туда-сюда по улице, входят в магазины и выходят из них, бесцельно переходят дорогу, снова и снова. Одна женщина садится в машину, едет на ней по улице, выезжая за пределы проекции, а потом снова появляется, направляясь в обратную сторону, после чего паркуется, выходит, заходит в магазин, а затем проделывает всё заново.
Мы с Игги заворожённо наблюдаем – буквально не в силах выговорить ни слова.
Потом у Игги вырывается стон:
– О боже мой! Смотри!
На проекции появляются две фигуры. Существа вроде Эллиэнн: голые, бледные и волосатые, с хвостами. Они идут посередине улицы, глядя по сторонам и тыча пальцами.
– Это всё поддельное, – говорю я, но Игги качает головой.
– Оно не поддельное, – шепчет он. – Оно настоящее. Это… это
Мне становится нехорошо, и я отворачиваюсь, выплёскивая свой гнев на Эллиэнн.
– Это ужасно! Зачем вы так делаете?
Эллиэнн взяла на руки Сьюзи и аккуратно держит её. Она моргает и смотрит на меня странным взглядом своих круглых глаз.
– Для снаний. Для обучения. Но я сокласна, что это неправильно. Поэтому я стесь.
Мы с Игги обмениваемся взглядами, ошарашенные, а Эллиэнн продолжает поглаживать Сьюзи.
– Я никогда раньше не дершала на руках шифотное, – говорит она. – Это приятно!
У меня целая куча вопросов. Где это? Кто остальные люди на этой проекции? Как они туда попали?
В тот же самый миг у меня в кармане жужжит телефон. Я смотрю на экран: Ма. Секунду я подумываю не брать трубку – пусть переключится на голосовую почту, но…
Я прикладываю палец к губам, веля остальным вести себя тихо, и провожу по экрану, чтобы ответить.
– Привет, Ма. – Я
– Привет, милый. Как ты? – Мамин голос звучит… как обычно. Обычно, не странно из-за лекарств и не замедленно – совершенно не так, как я ожидал, и я чувствую такое облегчение, что невольно улыбаюсь, всего лишь услышав её голос.
– Я в порядке. А ты как?
Она говорит мне, что чувствует себя лучше, но ей всё ещё грустно и она беспокоится, и что врачи рекомендовали ей отдыхать и прописали новое лечение, и я одновременно и слушаю, и отвлекаюсь, потому что Эллиэнн с Игги наблюдают за мной.
– Где ты? – спрашивает Ма.
– Я… эм… я у Игги, – вру я и немедленно начинаю себя ненавидеть за то, что соврал своей маме, которая сейчас в больнице. – Но скоро собираюсь домой.
Пауза.
– Ты у Игги? Но папа пытался до тебя дозвониться. Он звонил маме Игги…
Я смотрю на экран телефона: два пропущенных звонка от Па.
– У меня телефон глючит. Я его в воду уронил. – По крайней мере это правда. – И… эм, мы у Игги на заднем дворе, в его, эм… сарае.
«В его сарае»? Как мне это в голову пришло? По-моему, у Игги даже нет сарая…
– Значит, ты собираешься домой? Хорошо, я скажу твоему папе. Я… я скучаю по тебе, Итан, милый… – Её голос обрывается, и мне кажется, что она отодвигает телефон подальше от лица, и я слышу негромкий всхлип.
У меня в горле встаёт комок размером с мячик для гольфа, потому что я знаю, что Ма старается «быть смелой», когда говорит со мной по телефону. Я хочу сказать: «Всё нормально, Ма, можешь плакать», но не делаю этого, потому что она снова заговаривает – и весьма торопливо, чтобы поскорее отключиться и поплакать.
– Я скоро вернусь домой, Итан, милый. Веди себя славно. Я люблю тебя. Пока.
Она отсоединилась, не успел я даже сказать «Пока» в ответ.
Я кладу телефон в карман, и ко мне подходит Эллиэнн, тщательно принюхиваясь.
– Ты очень успешно лжёшь, – говорит она. – Когда мы лжём, мы можем учуять это моментально. Ты вообще не пахнешь. По крайней мере, ложью не пахнешь.
– Эм… спасибо. Наверное. Слушайте, меня папа искал. Мне надо идти, но… – Я перевожу взгляд на Игги.
– Что мы будем
– Мы фернём её, – ровным голосом говорит Эллиэнн. – Но вы не толжны никому расскассывать. Совсем никому. Это может сорвать весь план.
– У тебя есть план? – спрашиваю я и знаю, что в моём голосе звучат мольба и отчаяние, но мне всё равно.
