Вместо этого я несусь через кусты, держа Тамми за руку, и никак не могу улучить момент и насладиться тем, что мы снова вместе – куда там, когда кругом бушует пожар, от которого мы можем только убежать.
Так что мы бежим, задыхаясь от дыма, пока не оказываемся на полянке в лесу, где останавливаемся, кашляя и тяжело дыша. Оглядываясь назад, на завесу дыма, я вижу силуэты двух, нет, трёх анталланцев, несущихся в нашем направлении, – и если я вижу их, то, скорее всего, и они видят меня.
– Туда! – кричу я сквозь сильнейший приступ кашля.
В отдалении проглядывает макушка огромной дугласовой пихты – возле неё находится та дыра в силовом поле, через которую я проник внутрь.
Игги не спорит со мной и даже, кажется, рад, что я взялся командовать.
– Это наша единственная надежда! – задыхаясь, говорю я.
Мы снова срываемся на бег, а Тамми по-прежнему не произнесла ни слова.
На другом краю полянки мы снова углубляемся в лес, и теперь я бегу наугад, потому что пихту заслоняют другие деревья, и нам то и дело приходится огибать кусты и менять направление.
Рёв огня позади нас становится громче, и каждую минуту-другую до нас доносится громкое «вумпф!» и треск, когда из-за сильного ветра пламя перекидывается на очередные сухие кусты. Но по крайней мере нам удаётся обгонять пожар, и преследователи от нас, кажется, отцепились.
Я начинаю думать, что всё может обойтись, и даже отпускаю руку Тамми. Я снова вижу огромную дугласову пихту – она в нескольких метрах впереди, а значит, мёртвая зона силового поля тоже где-то поблизости. Тамми хорошо бежит и не задыхается так сильно, как мы с Игги, а потом:
Тамми даже не вскрикивает от боли. Она буквально отскакивает от толстой ветки, в которую врезалась на всей скорости, и валится плашмя на землю.
– Тамми! – кричу я. – Игги, подожди!
Она лежит, стеклянно вытаращившись в задымлённое небо, неподвижно, как мёртвая. На лбу у неё глубокая рана, из которой течёт кровь.
Игги бежит назад, и мы оба склоняемся над ней.
– Тамми! Тамми! – ору я, но она не отзывается.
Она умерла? Я не могу понять и не осмеливаюсь даже бояться, что это так. На её лбу в том месте, где она ударилась, уже набухает шишка. Я хватаю Тамми за плечи и трясу изо всех сил, а потом обнимаю, зарываясь лицом ей в волосы – наплевать, что они грязные, я просто хочу, чтоб она пришла в себя.
– Тамми, Тамми… – снова говорю я.
Игги стоит рядом с нами, и когда я поднимаю глаза, то читаю у него на лице ужас. Я слежу за его взглядом и вижу, что сквозь пелену дыма к нам приближается фигура анталланца – он перепрыгивает пылающие кусты, с каждым шагом подбираясь всё ближе.
– Нет, нет, нет, – бормочу я себе под нос. – Только не сейчас. Мы ведь уже так близко…
Где-то в глубине души я уверен, что нас поймают, и я ужасно вымотан. Игги опустился на колени рядом со мной и Тамми и обречённо опускает голову в ладони. Я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на лицо Тамми – словно в зеркало гляжусь.
Сможем мы с Игги отбиться от одного анталланца? Я вспоминаю, что Эллиэнн сделала с Шебой, собакой, и желудок у меня кувыркается от страха.
– Прости, Тамм, – говорю я. – Я сделал всё, что мог.
На этот раз я думаю, что действительно сделал всё, что мог. Я сижу на корточках, понурив голову, готовый сдаться на милость судьбы. Огонь подобрался уже так близко, что я чувствую его жар, и я не слышу, как преследующий нас анталланец оказывается с нами рядом, зато вижу огромные, волосатые, шестипалые ноги, останавливающиеся возле меня.
– Я думаю, она не мертфа. Но мы долшны двигаться пыстро.
Эллиэнн! Я поднимаю взгляд, от облегчения лишившись дара речи, и вскакиваю на ноги.
– Как… Что..?
Это определённо она, а в руках у неё что-то круглое и почерневшее.
Игги тоже вскочил на ноги, на лице у него широченная улыбка.
– Значит, говоришь, с ней всё будет в порядке? – Потом он замолкает и удивлённо вскрикивает. – Ох ты ж батюшки! Сьюзи-и-и! Что с тобой случилось?
Из сложенных рук Эллиэнн высовывается маленькая почерневшая голова – это Сьюзи. Всё оперение на голове у бедняжки сгорело, а некоторые перья на крыльях здорово подпалены…
Но она определённо жива! Услышав своё имя, она оглядывается на Игги. Эллиэнн передаёт курицу ему, и Игги берёт её на руки, прижимаясь носом к её бедному настрадавшемуся тельцу и одновременно смеясь и всхлипывая от облегчения.
Эллиэнн наклоняется над Тамми со своим исцеляющим жезлом и водит им над её черепом. Через пару секунд Тамми начинает кашлять, потом она моргает, и по её перепачканному копотью лицу текут слёзы. Она смотрит на меня, моргает чаще и снова смотрит.
Тамми произносит надламывающимся голосом:
– И… Итан? Итан!
И
– Что… случилось? – спрашивает она.
– Ты вернулась! – восклицает Игги, восторженно выбрасывая руку в воздух. – Ты больше не… странная! Как так получилось?
Эллиэнн говорит:
