Но Катя наоборот старалась не думать о происходящем, иначе точно можно свихнуться. Каким бы невозможным всё это не казалось, не было сомнения в том, что это правильно и всё в порядке. В конце концов, на самом деле, почему бы ей не встретить настоящего реального детектива Эла, не влюбиться в него и не... переспать с ним.
Катя внезапно со смаком хлопнула себя рукой по лбу и тупо захихикала. Но, опомнившись, сразу замолчала, хотя глуповатый смех так и рвался наружу. Повернув голову набок, она посмотрела на спящего рядом Эла. Впервые его лицо во сне было расслабленным и умиротворенным, а не усталым и напряженным, он не хмурился, словно даже во сне его что-то беспокоило и давало покоя.
Нет, ну подумать только! Ей никогда в жизни не пришло бы в голову, чем обернется глупая покупка Марины. Какая-то дурацкая синяя тетрадь. И теперь её жизнь разделилась на две части: в одной она знала о существовании параллельных вселенных, в другой – нет. Параллельная вселенная. Хоспади. Звучит как третьесортном фэнтезийном романчике, ей-богу.
И все же...
Все же стоило отправиться в другой мир, пережить хренову кучу неприятностей ради того, чтобы детектив L однажды прижал тебя к шкафу в твоей собственной квартире.
Это было так неожиданно, что она поначалу просто замерла на месте, позволяя себя целовать и лишь удивленно глядя перед собой широко распахнутыми глазами. Этого... не может быть. На секунду ей подумалось, что это, наверное, какая-то шутка. И он решил что-то проверить или... черт знает, зачем он это делает и чего добивается. И первым же порывом стало желание отстранить его, посмотреть в глаза и спросить, какого хрена он творит.
Что она и сделала. Он отстранился почти сразу, едва она уперлась одной рукой ему в грудь, другой – в левое плечо. Почти.
Она хотела спросить “Что за херня?” или что-то в этом духе, но так и не смогла родить ни одного членораздельного звука, лишь недоуменно нахмурившись и разведя руки в вопросительном жесте, почти беззвучно шевелила губами. Но, кажется, выражение её лица было красноречивей некуда. Поначалу его лицо было непроницаемым, во взгляде детектива мелькнуло что-то неясное, потом черты изменились, приобретя знакомую детскую непосредственность.
- Тебе неприятно? – поинтересовался он будничным тоном, глядя на неё казалось наивными глазами. Выглядел он так, словно бы и не сделал ничего необычного и искренне удивлен такой реакцией. И тон был скорее заинтересованным, словно речь шла о результатах эксперимента, и её реакция ничуть его не смутила и не обидела.
Катя не знала, что ему ответить. Точнее, она вообще никогда толком не знала, как с ним правильно себя вести, да и вообще не стремилась ломать над этим голову, даже близко не рассчитывая таким образом хоть как-либо повлиять на его к себе отношение. Так как прекрасно понимала, что ему, скорее всего, вообще безразлична и её личность, и их взаимоотношения. Они сосуществовали рядом, она была чем-то вроде фона для великого детектива, который вряд ли был способен воспринимать её серьезней, чем она – десятилетнего ребенка, если бы тот внезапно начал рассуждать, скажем, о политике. Катя, конечно, периодически старалась поддеть его, остроумно или уж как получится сострить, но лишь для того, чтобы напомнить о своём существовании и быть для Эла чем-то посущественнее шума радио, когда то включено, чтобы не так скучно было находиться в тишине квартиры. Или телевизора. Наивная детская попытка. Но она слегка согревала. И бесила. Точнее, бесило собственная глупость и нежелание оставить великого детектива в покое, но что уж тут поделать. Все мы не без наивности и других недостатков.
Если бы не сохранившееся ощущение прикосновение его губ, она бы решила, что это ей почудилось, и ничего не было. Но это было. Губы жгло, ей хотелось облизнуть их, но она сдержалась.
Так вот оно значит как – целоваться с Элом. Но, хоть он и был целомудренным, этот поцелуй, но вызвал такую бурю эмоций, что еле хватило сил сдержаться, чтобы попытаться прямо сейчас, в эту секунду узнать, что еще он умеет.
Будь он обычным парнем, всё было бы намного проще. И в данной ситуации тоже. Она не стала бы задавать глупых вопросов, и всё пошло бы как по маслу. Просто и легко.
Но перед ней был Эл. И несмотря на то, что он не сделал ничего плохого – скорее наоборот, не стоило себе врать, это было желанно и похлеще, чем ушат прохладной воды посреди сводящей с ума от зноя пустыни, – вызывало какие угодно мысли, но не те, которые обычно бывают, когда тебя целует тот, кто тебе не безразличен. Ладно, надежда и обогретое самолюбие всплыли где-то в глубине души, но Катя не спешила давать им волю и обольщаться раньше времени. Но они были, а как же иначе?
Мда. Глупая ситуация. Она вроде как радоваться должна, а вместо этого пытается понять скрытые мотивы. А может, их и нет. Но тогда она уж совсем не понимала, с чего вдруг такое внимание к ней, простой смертной?
