- Зачем ты это сделал, Эл? – наконец устало спросила Катя в открытую. Пытаться разгадать Великого детектива ей не по зубам, да и к чему? Ей не хотелось заниматься распутыванием его мыслей, желаний и поступков. Пусть этим занимается кто-нибудь поумнее, кто-нибудь вроде Киры или...
Она не успела закончить мысль.
- Если я скажу, что ты мне нравишься, это простое объяснение устроит тебя? – сказал он спокойно и открыто без тени насмешки или подначивания. – Или мотивы L должны быть более запутанными и непонятными?
Что-то в его словах заставило сердце пропустить удар, а потом заколотилось, как бешенное. Он что вправду, он что, серьезно?..” – пронеслось в голове. А затем, она, не отдавая себе отчета, пробормотала, внутренне почему-то леденея от страха:
- Тогда поцелуй меня. Снова.
Она боялась, что он откажется. Что что-нибудь обязательно случится. Что не может быть всё так хорошо. Очнулась она лишь тогда, когда снова почувствовала неуверенное прикосновение его губ. И вдруг поняла, что он смущен и растерян. И сам волнуется не меньше. И это как будто заставило её осознать очевидную истину, простую до нелепости, что казалось невероятным, как она раньше об этом не думала. Он просто мужчина. Пусть невероятно гениальный и великий детектив, но сейчас он был таким человечным, что всё сразу стало на свои места. Зачем вообще нужно искать сложные объяснения?
У неё закружилась голова от этих мыслей, а когда они встретились взглядами, и она заметила у него в глазах и растерянность, и нежность, и страсть одновременно. Вот бы он всегда так смотрел на неё, лишь на неё одну.
Его глаза – всегда непроницаемые и словно стеклянные, сейчас такие живые и полные какого-то скрытого отчаяния, которое, казалось, он больше был не в силах держать внутри. Этого было достаточно, чтобы забыть все сомнения, и обняв его, запуская пальцы в его черные волосы, наконец ощутить жар его тела. Она целовала его губы, лицо, шею. Он тихо стонет, откидывая голову назад и подставляя шею для поцелуев. Эта его податливость сводит с ума. Ему хорошо с ней, и от этого сносит крышу. Хочется прижаться к нему посильнее, обнять покрепче, чтобы никогда больше не отпускать.
Мой, наконец-то ты мой, думала она, теряя голову от счастья. Он, всегда отстраненный, далекий, чужой всем, сейчас принадлежит ей.
Она и не представляла, сколько в нем огня. Словно все чувства, все время сдерживаемые, находящиеся под контролем, вырвались наружу. Они задыхались в объятиях друг друга, и она именно сейчас как никогда раньше понимала, как ждала его всё этого время.
Сейчас, глядя на спящего рядом Эла, его строгое лицо с тонкими чертами, и вспоминая его ласки, она не могла поверить, что он раскрылся перед ней. Перед Ней. Это казалось немыслимым, но было именно так. Нет, он не сказал ей своего настоящего имени, не посвятил в тайны своей жизни. Они вообще почти не разговаривали. Но это было и ненужно.
Эл пошевелился и медленно открыл глаза. Такой сонный, расслабленный, взъерошенный больше обычного, с еще расфокусированным взглядом, он был невероятно милым. Катя почувствовала. Как её переполняет любовь и нежность, настолько сильные, что она не помнила, чтобы испытывала когда-либо хоть что-то подобное. Она не думала, что такое вообще возможно.
Эл зажмурился, моргнул, окончательно избавляясь от остатков сна. Наверное, стоило сказать что-то вроде: “Здравствуй, милый. Как спалось?” и подарить легкий волшебный поцелуй. Вместо этого Кате подумалось, как было бы смешно сейчас столкнуть его ногой с кровати, вопя «Доброе утро, любимый!!!» и посмотреть на его охеревшую физиономию. Но решив всё же оставить это на другой раз, она лишь приподнявшись на локте и подперев рукой голову, прищурившись, посмотрела на детектива сверху вниз.
- Ты храпел. Очень громко, – с грустью и укоризной произнесла Катя и драматично добавила: – И разбудил меня.
Эл посмотрел на неё, слегка прищурившись. Затем внезапно засмеялся. В голос. Негромко, словно пытаясь сдержаться. Катя смотрела на него с удивлением, затем фыркнула. Ну надо же. Она поистине невероятный удивительный человек, если смогла не только затащить детектива L в постель, но еще и заставить его смеяться.
* *
