Поэтому ровно в три часа в субботу он стоял под Сашиной дверью с букетом цветов, коробкой «Ассорти» и бутылкой «Советского шампанского». Его трясло, как в лихорадке. Напуганный, он был готов позорно бежать, но его ждали, и теперь отступать было поздно. Дверь открылась без звонка. На пороге стояла восхитительная в своем домашнем махровом халате Саша.
– Привет! Долго же ты собираешься с духом, – улыбнулась она. – Проходи.
– Привет, Саша, – тихо и как-то устало ответил Роман. Его бледное лицо покрылось багровыми пятнами. В карих глазах плескались паника и безнадежность.
– Цветы и все остальное мне?
– Ах, да. Тебе, конечно
– Спасибо. Очень галантно с твоей стороны. Я как раз люблю шампанское. А ты?
– Я? – Муромов только справился со шнурками на ботинках. Осторожно поставил обувь на краешек плетеного коврика. – Я вообще не пью и не курю. Я веду здоровый образ жизни, потому что жизнь коротка, а успеть хочется многое. Спиртное сжигает нашу внутреннюю энергию, поэтому я не пью. Сигареты ужасно воняют. Я люблю запахи, от которых хочется летать. Например, аромат лимонов, шкурки грейпфрута… Наверное, тебе это кажется скучным?
– Отнюдь. – Александра разглядывала мужа, словно видела его впервые. Она знала, что он чудак, но не настолько же. – Просто мы с тобой мало говорили друг с другом и, в сущности, мало знакомы.
– Хотя и проучились вместе столько лет, – нервно засмеялся Роман, но под строгим взглядом Саши осекся.
– Присаживайся. – Александра указала ему на кресло, а сама села на диван рядышком. – Слушай, Рома, давай сегодня раз и навсегда обо всем договоримся.
– Давай, – с готовностью откликнулся он.
– Ты знаешь, я не люблю тебя.
– Знаю, ты уже говорила.
– Хочу напомнить во избежание всяческих недоразумений.
– Ты имеешь в виду секс? Его невозможность?
– Не перебивай меня, пожалуйста. – Лесковой было трудно сохранять строгий неприступный вид.
Ей хотелось рассмеяться, потрепать парня за волосы и, набросившись на него, целовать, целовать. Он такой милый, такой беззащитный, такой смешной. Господи, если бы он не был таким смешным. Ну, кажется, все в нем хорошо: умный, симпатичный, вежливый, воспитанный, из состоятельной семьи, но не орел! Она умрет с ним от скуки! Как глупо устроены женщины. Им нужно, чтобы нервы трепал, чтобы от одного взгляда душа уходила в пятки, чтобы нравился всем, но оставался с тобой, а ты летала от гордости, что заполучила такое богатство! А что Рома… С ним все известно на двадцать лет вперед. Скукота.
– Я вышла за тебя по расчету, и ты это знаешь. Мне совершенно нет резона уезжать по распределению в какую-то глушь, а твои родители могут позаботиться о том, чтобы и ты, и я остались в городе.
– Да, они могут, – спокойно произнес Муромов.
– У меня большие планы, Ромка. Если бы только знал, о чем я мечтаю…
– Расскажи.
– Нет, нельзя. Тогда ничего не сбудется, – Саша села, откинувшись на диванные подушки. – Только родителей твоих нужно подготовить. Придется немного приврать.
– Врать?
– Ну, самую малость, что я в положении.
– Ничего себе малость. Мы с тобой пару раз целовались.
– Какое это имеет значение! – вспыхнула Лескова. – Сейчас переспим, и все станет на свои места.
– Ты так обыденно, так цинично говоришь об этом, – обиделся Муромов.
Он на самом деле не понимал, как мог позволить втянуть себя в такую историю. Да, он давно любил Сашу. Слухи о ее далеко не монашеском поведении никак не отражались на его отношении к ней. Он любил образ, придуманный раз и навсегда. Саша в нем была его женой, матерью его детей, хранительницей очага. Он видел ее хозяйственной, домашней и заботливой, как его мама. И отношения он представлял такие же чистые, какие были между его родителями. Но с самого начала все пошло не так. Секреты, тайные планы и все лишь ради того, чтобы, окончив интернатуру, остаться в одной из городских больниц, – какая серая проза. Для ранимой, чувственной души Муромова это было хуже признания в нелюбви. Нелюбовь может пройти, а расчет остается навсегда. Никогда не думал, что может оказаться в таком глупейшем положении. Еще его беспокоила ложь, которая окутывала этот странный брак.
– Слушай, Мурик, я ценю твой рыцарский подход к жизни, но в современном мире нужно быть толстокожим, понимаешь?
– Ты не первая, кто сказал мне об этом.
– Ты можешь быть грубоватым, – засмеялась Саша. Она поднялась, быстро сбросила на пол халат. – Не будем тратить драгоценное время.
– Я так не могу. – Муромов заерзал, вцепившись пальцами в обивку кресла.
– Можешь. Я помогу…
Муромов вел себя как невинная овца, что, как ни странно, возбуждало Сашу. Раскованность в постели – это было для нее не ново, а этот теленок… Она прислушивалась к нему, стараясь доставить удовольствие, которого юноша не знал.
– Ты что, первый раз? – спросила Лескова, вернувшись из ванной.
– Нет. Просто… я не всегда такой заторможенный. Я очень волновался и боялся, что у меня вообще ничего не получится.
– Тогда предлагаю повторить! – она не стала дожидаться согласия, потому что была уверена: не родился еще тот мужчина, который откажется от секса.
