– Каждый имеет право на ошибку. Не то сказал, не так поступил. Неверный подход. Изменить – не в нашей власти. Никогда ни о чем не жалеть! Повторяй это до тех пор, пока не поверишь. Слышишь?
Лескова почувствовала, что сама вот-вот заплачет. Резко поднявшись, она подошла к окну. Поправила римские жалюзи. Она не хотела видеть его слез, пыталась сдержать свои. Неожиданно почувствовала рядом его дыхание. Повернувшись, она встретила его жесткий взгляд. Дмитрий Ильич стоял рядом.
– А ты все в своей жизни делала правильно? – зло спросил Прохоров. – Идешь вперед, не оглядываясь? Призраки прошлого на горло не наступают?
– Нет! – с вызовом произнесла Саша, чувствуя, как фальшиво звучит ее ответ.
– На нет и суда нет, – выдохнул Дмитрий Ильич, повернулся и пошел к двери.
– Дима!
– Оставь, – на ходу отмахнулся он. Этим жестом Прохоров напомнил Лесковой мужчину, который грозил покончить с собой. Он вот так же отчаянно отмахнулся от нее, закрывая за собой дверь ее кабинета.
– Дима! – Бросившись за ним, Саша перекрыла выход.
– Ты что? – изумился Дмитрий Ильич.
– Куда ты?
– Домой.
– И что? – Саша схватила его за руку.
– Ничего. Извини, что отнял у тебя время. Мне не нужно было приезжать. Я не твой клиент.
Лескова крепче сжала пальцы. Нет, она его так просто не отпустит, но как его удержать? Что происходит в последнее время: ее посетители берут инициативу в свои руки! Она уже не хозяйка в собственном кабинете?
– Не уходи, пожалуйста, – едва слышно попросила Саша.
– Зачем?
– Так нужно.
– Кому?
– Нам…
– Отпусти руку, – хмуро попросил Прохоров.
– Извини. – Саша закусила дрожащую губу. Нечего сказать – психолог со стажем.
– Я могу остаться, только говорить будешь ты. Согласна?
– Согласна.
Теперь она отошла от двери. Вздохнув, словно сбросив с себя тяжкую ношу, Лескова села в кресло и уронила голову на скрещенные руки. Со стороны ее поза выглядела очень наигранной, но в этот момент Саша меньше всего думала об этом. Она сама не знала, что с ней происходит. Она не собиралась устраивать себе сеанс самоанализа. Когда теряешь контроль над собой, самое время сделать паузу и оглянуться. Лескова собиралась сделать именно то, от чего зачастую предостерегала своих пациентов. Для многих из них экскурс в прошлое мог оказаться непосильным испытанием.
– Мне все равно, правду ты будешь говорить или сочинишь на ходу свою историю. – Прохоров устроился в кресле напротив. – Просто рассказывай.
– О чем?
– О чем хочешь.
– Ты не вправе требовать. – Лескова облизала кончиком языка пересохшие от волнения губы. – Мы не должны меняться местами.
– Ради бога! Каждый останется на своем месте. Я на твое не претендую. Говори. Начни с того места, когда тебе было очень плохо. Так плохо, что жить не хотелось.
– Зачем? – Саша почувствовала, как краснеют щеки.
– Какая ты непонятливая. Когда плохо еще кому-то, легче пережить собственную боль. Я буду смотреть на тебя, как ты рассказываешь и снова переживаешь мучения, о которых стараешься не вспоминать. Мне просто интересно, сколько тебе тогда было лет? Пять? Десять?
– Перестань.
– Почему? Мы все родом из детства. Хотя прости, – Прохоров зло улыбнулся, – ты родом из юности. Именно тогда в твоей жизни происходили незабываемые события. Правда?
– Поняла. Ты так и не простил меня? Никто не застрахован от ошибок. Я ведь была молода.
– Перестань. Несколько дней назад я похоронил сына, а ты хочешь разжалобить меня событиями двадцатилетней давности? – резко прервал ее Дмитрий Ильич. – Ты придала нашей истории слишком большое значение. Не стоит. Я как раз хотел убедить тебя в ее мимолетности. Речь не об этом. Кстати, а у тебя дети есть?
– Нет.
– Нет? – Прохоров поджал губы, в недоумении поднял брови. – Вот об этом ты и расскажешь.
– Все. Хватит! – Лескова вскочила, быстро подошла к столу, достала из ящика пачку сигарет. Пальцы дрожали так, что едва удалось прикурить от зажигалки.
– Что такое? Есть за что краснеть? Сигарета вас не спасет, доктор.
Наблюдая за Александрой, Дмитрий Ильич даже не попытался помочь. Он сидел, положив ногу на ногу. Всем своим видом выражал безграничное презрение. Лескова включила очиститель воздуха и с вызовом смотрела на своего старого знакомого. За давностью лет она записала его именно в эту категорию. Оказалось, эти люди могут быть непредсказуемыми и жестокими.
– Плохие привычки, – назидательно произнес Прохоров, – это наше второе «я».
– Для меня это просто ритуал, – разглядывая сигарету, словно впервые видя ее, задумчиво сказала Лескова.
– Ритуал, от которого трудно избавиться?
– Хоть завтра – не проблема.
– Ни один алкоголик не признает себя больным.
– Оставь, пожалуйста, – Саша немного успокоилась и смогла увидеть в происходящем положительный момент: Прохоров сумел встряхнуть ее, вывести из полусонного состояния, которое она влачила уже не один год.
