Положив трубку, Саша окинула взглядом комнату: пора заняться генеральной уборкой, но в одиночестве делать этого не хотела. Она считала, что все домашние дела нужно обязательно делить с мужем. Иначе он никогда не поймет, как много на это уходит времени и сил. Разумеется, в том случае, когда хозяйка хочет содержать дом в порядке. Галина Михайловна всегда бросает на сына косые взгляды, когда он достает из кладовой пылесос или моет посуду. Саша знает, что свекровь твердит ему, что это не мужское занятие. Александра вздохнула: в этом доме у нее союзников нет. Да еще и с Владимиром размолвка вышла: и почему эти мужчины такие обидчивые? Саша попыталась поставить себя на место мужа и очень скоро пришла к выводу, что поступила бы так же. Традиционно, поддавшись минутному эмоциональному порыву, – все естественно. Значит, нужно подождать, пока обида перестанет быть такой острой. Может быть, удастся все уладить уже сегодня вечером? Саша снова поймала себя на том, что перспектива секса с мужем не слишком ее возбуждает. Наверное, для нее брак перешел в ту стадию, когда на место удовольствий приходит чувство долга.
– Дожились… – прошептала Саша.
Лескова была уверена, что ее отношения с Владимиром входят в завершающую стадию. Александра даже не представляла, насколько она близка к истине.
Это утро Саша запомнит надолго. Она приехала на работу. Как всегда, на полчаса раньше, чем запланирована первая встреча с клиентом. Лескова поливала цветы в кабинете, с удовольствием отмечая, что летнее тепло сделало свое дело: ее зеленые питомцы активно разрастались, радуя глаз. Особенно Александра гордилась своим лимоном. Она вырастила его из косточки, теперь, после прививки черенков, это было роскошное деревце с глянцевыми листьями. Лескова надеялась, что скоро на нем появятся белые ароматные цветы, а из них – лимоны. Это будут самые лучшие, самые вкусные лимоны. Саша осторожно потерла листик – тут же почувствовала нежный цитрусовый аромат.
Включив кондиционер, Александра отрегулировала жалюзи. Теперь утреннее солнце едва пробивалось в кабинет. Телефонный звонок напомнил Саше, что пора отключить громкость звонка. Во время приема ничто не должно мешать доверительной беседе. Почему-то отвечать на этот звонок не хотелось, но Саша знала, что новости, хорошие ли, плохие ли, все равно найдут адресата. И еще – ничего случайного не бывает.
– Алло! Слушаю вас! – бодро ответила Александра.
– Александра Олеговна?
– Да, это я. – Ей сразу не понравилось отсутствие приветствия и нескрываемая напряженность в голосе.
– Я звоню по поручению Леонида Ильича Овсянникова. Помните такого?
– Разумеется.
– Так вот, он просил вам передать письмо.
– Письмо? – по спине Саши пробежали мурашки, руки похолодели.
– Предсмертное письмо, Александра Олеговна. – То, с какой неприязнью произносили ее имя, не оставляло сомнений в том, что ее считают причастной к случившемуся.
– Он умер? – сдавленным голосом спросила Лескова, опускаясь в кресло.
– Да.
– Когда это случилось? Как это случилось? – Саша потирала лоб кончиками пальцев.
– Вчера были похороны… Можно привезти письмо?
– Конечно. Простите, а с кем я говорю?
– Это мама Леонида.
– Пожалуйста, скажите только одно… – Саша проглотила колючий комок в горле. – Скажите, он покончил с собой?
– Не переживайте. Мой сын позаботился о том, чтобы в его смерти никого не обвинили. Никого, слышите? И в первую очередь – вас… У меня был очень чуткий, очень ранимый и несовременный ребенок. Так я могу приехать?
Учитывая, что Овсянникову было за сорок, моложавый голос матери сбил Лескову с толку. К тому же в нем не было паники, страданий, только усталость и неприязнь к той, с кем приходится разговаривать, выполняя последнюю волю сына.
– Приезжайте, когда вам удобно. Адрес…
– Я знаю адрес. Я каждый раз забирала сына после ваших… сеансов. Вы беседовали, а я ждала его в машине. Смотрела на окна вашего кабинета и мечтала о том, чтобы услышать хоть несколько фраз из того, что он вам говорит. Я была уверена, что никто, кроме меня, не сможет ему помочь… Впрочем, я приеду сегодня. Часам к шести.
– Хорошо. Если по какой-либо причине вы задержитесь, я все равно буду ждать вас. – В трубке раздались гудки. Обошлись без приветствия и без прощания.
Это был день проверки Лесковой на прочность, вернее, на профессиональную пригодность. Она общалась с клиентами, а сама то и дело ловила себя на том, что ведет внутренний диалог. Сама с собой. Умудряясь при этом реагировать на ситуации, возникающие в связи с жалобами и проблемами нуждающихся в ее помощи людей, Саша словно разделилась на две половины: одна пыталась переварить собственные переживания, другая – реагировать на все, поступающее извне. В конце приема Александра чувствовала себя, как после изнурительного марафона. Слабость в теле, вялость в мыслях. Кроме того, глядя на часовую стрелку, размеренно приближающуюся к шести часам, Лескова чувствовала растущую панику.
