Когда перед выходом на сушу мы расположились лагерем в 9 милях от побережья, количество тюленей, виденных нами вокруг этого лагеря, было наибольшим за весь теплый период года; но во время обследования побережья мы не видели на береговом припае ни одного тюленя. Отсюда следует, что в этом районе крупная партия путешественников может прокормиться, лишь придерживаясь зоны берегового пака. Некоторое время мы питались исключительно яйцами белых гусей. Пока мои спутники шли с санями вдоль побережья, я отходил вглубь суши, и мне иногда удавалось найти за день 20–30 штук яиц, в общей сложности я собрал 95 яиц. Несколько штук мы сохранили для коллекции; кроме того, застрелили одного гуся, мясо которого съели, а кожу с головы и шеи захватили с собой, чтобы впоследствии можно было точнее установить, к какой разновидности принадлежат эти гуси. Когда яйца и гусь были съедены, мы перешли на питание тюленьим мясом, которое имелось у нас на санях еще до прибытия на о. Мейгхен. 23 июня, в период летнего солнцестояния, мы достигли северной оконечности острова и соорудили здесь знак. Мне очень хотелось бы идти дальше, к зоне пака, чтобы произвести промеры и исследовать течения; но это заняло бы не менее недели, в течение которой таяние льдов могло бы сильно затруднить наш обратный путь к мысу Меррей. Поэтому я решил отказаться от надежды на дальнейшие открытия в текущем году и посвятить его вторую половину обследованию уже открытых земель и подготовке запасов продовольствия для путешествий будущего года. В период с 17 по 28 июня мы обошли все западное, северное и восточное побережье о. Мейгхен, причем, благодаря окончанию периода самых сильных туманов, удалось произвести довольно точную топографическую съемку этого побережья. 28 июня мы покинули о. Мейгхен и направились прямо на юг, 30 июня вышли к о. Амунда Рингнеса и оказались против пролива Хасселя.
Лето быстро приближалось, что было крайне неприятно: как нам, так и нашим собакам становилось все труднее идти и тащить сани по талому снегу, в котором они больше увязают, чем в самом рыхлом зимнем снегу. 2 июля мы вышли на западное побережье острова Амунда Рингнеса. На противоположной стороне пролива ясно виднелись холмы о. Эллефа Рингнеса, причем оказалось, что ширина пролива составляет не 3 мили, как было указано на карте, а не менее 15 миль.
Не имея очков с янтарными стеклами, мы часто страдали легкими приступами снежной слепоты. Теперь Чарли заболел ею так серьезно, что нам пришлось остановиться на 3 дня. Он все время стонал от нестерпимой боли и ничего не ел. Погода стояла плохая, с частыми снежными шквалами. Продовольствие у нас было на исходе.
Чтобы не рисковать повторным вывихом, я решил было сам не ходить на охоту и послал Нойса. Он нашел самку карибу с теленком и, выстрелив, ранил ее. Но они убежали, и оставалось лишь утешаться надеждой на то, что Нойс, учась на своих ошибках, когда-нибудь все же станет хорошим охотником.
5 июля я вышел на охоту и, увидев тюленя на противоположной стороне 300-метровой полыньи, был вынужден стрелять в него с этого расстояния. Оказалось, что пуля пробила шею, и тюлень был лишь оглушен. Чтобы добраться до него, мне пришлось обогнуть полынью и пройти с полмили. Я оттащил тюленя примерно на 3 метра от его лунки и хотел было его оставить, как вдруг он стал подавать признаки жизни. Если бы это произошло на пять минут позднее, я бы упустил его. Моя добыча оказалась нам очень кстати, так как в течение необычайно длительного ненастья, стоявшего с 22 июня, мы еще не видели ни одного тюленя. На морских льдах, если только там есть открытая вода, их можно видеть почти во всякую погоду, но возле берегов они вылезают на лед только в теплую и преимущественно солнечную, не слишком облачную погоду.
Когда мы отправились дальше, то первое время ограничивались небольшими переходами, так как снежная слепота Чарли еще не совсем прошла: Он готов был идти и дальше, но я воспротивился этому, опасаясь, чтобы у него не произошел рецидив.
Через несколько дней, когда я шел по суше, а мои спутники двигались с санями по льду пролива, сани опрокинулись в глубокую воду, причем почти все постели и одежда промокли насквозь. Конечно, это было неприятно, но все же приходится скорее удивляться, что подобных случаев не происходило ни до, ни после того. Действительно, условия летнего путешествия по морским льдам таковы, что не представляется возможным сохранить что бы то ни было в сухом состоянии.
