Малышка Мерсина сегодня уже пятый день горит от жара. Белый платочек, намоченный смесью воды и уксуса, который тетя Коринна положила ей на лоб, чтобы хоть как-то облегчить страдания, почти уже высох и испускал пар. Ее ушки покраснели и гудят. Она долго вертится на кровати и в какой-то момент с трудом приподнимает голову, чтобы взглянуть на мир за окном. На пальму с ее широкими громадными листьями (это дерево не только не умаляет, но еще более усиливает ощущение засухи) присел отдохнуть ручной воробей.
Но где и как ему отдохнуть, если у этого дерева нет веток, а листья все в колючках. Птичка все же упорствует. Когда она осознает, что все попытки удержаться на листьях и стеблях обречены на провал, впивается коготками в волосатый ствол пальмы (тонкий в самом низу, у корней, и утолщающийся по мере того, как он идет ввысь, и остатки старых обрезанных листьев выдаются вперед, как ступеньки) и начинает клевать червячков, муравейчиков и всяческих мелких насекомых.
Мерсина, утомившись, опускает голову на подушку и засыпает.
«Клизмочка с прохладной водой и несколькими каплями розового масла поможет», – Мерсина слышит, как доктор – низенький старичок с очками-бабочками на носу – тихонько перешептывается с ее тетей. «Ей станет легче, – продолжает врач, – потому что эти маленькие козьи шарики – простите за выражение, – которые вы мне показали, и это после трехдневных стараний, твердые, как камни. – И добавляет: – Особое внимание обратите на следующий факт: клизму нужно вводить как можно медленней, без спешки и нервозности, с тем, чтобы вода проникала в кишечник мягко и ощущалась как поглаживание, без резкости. Другими словами, нужно это делать не насильно, да и холодные компрессы на лоб нужно продолжать. Вы меня поняли?» Никто не может быть уверен, что тетя Коринна поняла, но малышку Мерсину при мысли о клизме охватила паника.
– Тетя Коринна, ты мне не нужна! Уходи отсюда, пропади с глаз моих, чтобы я тебя больше никогда не видела! – кричит Мерсина в гневе и толкает свою тетю, которая склонилась над ней, пытаясь обнять.
Оставшись одна, девочка снова захотела посмотреть в окно. Облако веселенького розового цвета медленно колышется у пальмы. Это гигантский цветущий олеандр. Ни одна букашка не приближается к нему, на одна бабочка не порхает вокруг – растение ядовитое. Однажды Мерсина подержала в руках его цветок, а затем потерла глаза, и они сразу опухли, покраснели и болели потом два дня.
Негостеприимный сад, враждебный.
Стены в комнате Мерсины не окрашены краской, а оклеены красивыми цветными обоями, на них – фантастические фрукты, сказочные цветы, птицы с длинными фиолетовыми перьями, разные животные, про которых нельзя было с уверенностью сказать, поросята это, барашки, козочки или верблюды. Все это переплеталось причудливым образом и летело по воздуху в живописном танце, напоминающем картины Шагала.
Со временем обои отклеились во многих местах и, если немного подцепить, легко отходили от стены с противным треском.
Малышка поняла. Снаружи мир не представлял никакого интереса, а под обоями она обнаружила место для исследований.
Может быть, Мерсина, жадная до новых открытий, уже вылечилась? Может, температура у нее спала? Может, вскоре она сможет подняться с кровати и снова гулять по соседнему склону?
Нет! Жар не только не спал, но стал еще сильнее, и, вероятно, именно из-за него девочка была такой неспокойной.
Ну, что же? Она решилась!
«Надо посмотреть, что там, за этими обоями, раз я не могу встать с кровати», – подумала она с неодолимым любопытством, ощупав для начала большую поверхность обоев и предположив, что там сокрыто множество тайн, стала отдирать бумагу, медленно и аккуратно. Под куском, который она отодрала, на стене появилась странная картина. Мерсина кое-как ее расчистила, сдув покрывавшую ее пыль, и тут же перед ней во всем своем блеске предстала живописная композиция, произведение неизвестного художника: на темном фоне из тяжелой темно-зеленой портьеры вырисовывалась фигура маленькой девочки, облаченной в сутану – черный хитон с ажурным воротничком и кружевными манжетами, плотно обтягивающими запястья. Ее русые волосы до плеч обрамляли благородное личико с загадочной улыбкой. Она сидела на соломенном стуле перед столом, где черная птичка с белым горлышком – жаворонок – клевала прямо из скорлупы расколотый грецкий орех. Кошка с тигровыми полосками караулила из-за угла стола, выжидая момент, чтобы схватить птичку. Но рука ребенка, лежащая посередине, защищала птицу. Вообще-то кошка необязательно хотела наброситься на жаворонка. Исключительная художественная ценность картины была в выражении полнейшего безразличия, но вместе с тем и скрытой угрозы, которые мастерская кисть художника придала лицам на картине.
Девочка, зачарованная, села на кровати, долго рассматривая это божественное откровение, и ее глаза наполнились слезами несказанной радости. Она склонила голову на подушку и погрузилась в глубокий сон, сон спасительный, без сновидений.
