В саду своей тети Мерсине больше всего нравилось рассматривать и изучать прудик с камышом, кувшинками, водорослями и рыбками. Это были в основном речные рыбы, карпы и золотые рыбки, так что ребенок мог выловить их сачком и отнести тете Коринне в большом железном ведре. Очень нравилось Мерсине бросать рыбкам шарики хлеба вперемешку с кусочком мягкого белого сыра, рыбы проглатывали их с жадностью, не давая опуститься на дно. В прудике жили маленькие серо-серебристые рыбки, гамбузии, обитатели болот и запруд. Лучше всего им живется в стоячей замшелой воде в трясине, но они прекрасно себя чувствовали и в тетином пруду. Считается, что эти рыбки, которые не мечут икру, а сразу рожают мальков, питаются комариными личинками. Мерсина видела один раз, как из брюха гамбузии выходят целые новорожденные мальки, тоненькие, как булавки, в бесчисленном множестве, и они сразу же пытались найти укромное местечко за листом кувшинки, чтобы спрятаться, потому что поначалу боятся глубины.
Вчера во сне Мерсина видела, будто она приехала к тете в загородный дом, но там ее ждала неприятная неожиданность. Прудик был пустым, воды было совсем чуть-чуть, и на дне плавали пять-шесть гамбузий. Прекрасных золотых рыбок нигде не было видно. Ни один карп не спасся. Какая нежданная катастрофа! Кто же нарушил эту совершенную гармонию? Мерсина начала плакать и проснулась. Своей тете, беспокойно прибежавшей на плач, она сказала гневно: «Я говорила тебе, тетя Коринна, приходить только когда я тебя зову. Я тебя звала? Не звала. Так что оставь меня в покое».
Оставшись одна, она долго вертелась на кровати, уснуть не удавалось. Перед ее глазами застыла картина опустевшего прудика – несколько оставшихся рыбок теперь превратились в маленьких блестящих тюленей, они ползали в грязи на дне и почесывали бока о поросшие травой склоны пруда.
Врач, придя вечером, нашел, что у малышки почти совсем спала температура.
«Я же говорил, клизма в таких случаях – настоящее спасение, – закричал он победоносно. – Но с сегодняшнего дня мы все отменяем и вместо этого будем принимать по две чайные ложечки, утром и вечером натощак, вот этого сиропчика». Говоря это, он дал тете Коринне бутылочку ярко-зеленого цвета, достав ее из своей сумки.
Завидев зеленую склянку, Мерсина пришла в восторг. Тяжелый сон сомкнул ей веки, и она проспала много часов подряд.
На следующее утро Мерсина чувствовала себя лучше. У нее немного кружилась голова, но она впервые за столько дней захотела есть, хотя рот ее был полон ядовитой горечи. Мерсине не хотелось звать тетю, чтобы та не заставила ее глотать бог знает что.
Она снова занялась обоями на стене, но в этот раз отодрала большой кусок, и перед ней появилась маленькая деревянная дверца. Она толкнула ее, потом толкнула снова, еще и еще раз – петли заржавели, дверной косяк перекосило, но после долгих попыток, дверь все же со скрипом отворилась. Мерсина сразу же проскользнула внутрь и оказалась в длинном коридоре, с каким-то далеким светом, идущим из глубины. Она пошла вперед, и чем дальше она шла, тем сильнее становился свет. Вскоре она очутилась в зале со стеклянной крышей, в центре его росли три пышных дерева. Их тонкие ветви склонялись до пола, и Мерсина смогла рассмотреть их поближе. Это были шелковицы с зелеными блестящими листьями, усыпанные плодами. Ее удивило, что на каждом дереве были плоды двух цветов: красного и белого. Белые плоды качались, гуляли, скользили по листьям, двигаясь словно в изящном танце, а красные неподвижно висели на своих тонких черенках. «Как странно», – подумала Мерсина, а подойдя ближе, обнаружила с удивлением, почти со страхом, что белые движущиеся ягодки были маленькими животными, такими толстенькими червячками, очень похожими на плоды дерева, и они постоянно выбирали место, где погрызть самые сочные листья шелковицы. С большой осторожностью, привыкнув к маленьким животным и убедившись, что червячки безобидны, она начала срывать красные ягоды и есть их. Они были сладкими, во рту их семена лопались и окрашивали своим соком губы Мерсины, и она, наевшись плодов вдоволь, подумала, что пора возвращаться. Но возвращаться куда? Снова в свою комнату с печальным видом на сухую пальму, где тетя Коринна с доктором то и дело будут мучить ее своими снадобьями? Эта мысль была отвратительной. «Нет, я останусь здесь, – решила она. – Здесь мне нравится. И с места не сдвинусь, и пусть они только попробуют меня здесь отыскать, черти».
