Джун закрыла глаза – ее охватил ужас. Мик был в ее жизни, сколько она себя помнила. Она всегда любила его. Да, он был грубоват, но у него было доброе сердце и он всегда заботился о ней и Томе. Присматривал за ними, когда они были детьми, играли во дворе или плавали в бассейне, и наверняка приглядывал за ними, даже когда они повзрослели. Когда он был рядом, она чувствовала себя в безопасности. Но его больше нет, и Зака тоже. Понятно, что Мика убил Бо.
И это значит… О нет! От испуга Джун распахнула глаза. Она уже догадывалась, что Бо не собирался оставлять в живых никого из свидетелей. Это лишь подтверждало ее догадку. Если Бо убил Мика, значит, он собирался прикончить их всех.
Она отпустила ладонь Феликса.
– Ты куда?
– Надо идти за помощью.
– Нет, Джун! Ты не можешь выйти прямо в ураган.
– У меня нет выбора. Ты идти не можешь – значит, пойду я.
– Да ты только послушай, как там завывает! В такую бурю никому не выжить без укрытия. Ты и двор пересечь не сможешь, как тебя с ног собьет.
– Не знаю, что тебе успел сказать Том, но эти люди выбрали наш дом не случайно. Они все спланировали. Они пришли за рисунком Сезанна. И раз они убили Мика, значит, планируют перебить всех нас. Мы все – свидетели. Им придется избавиться от нас, чтобы мы ничего не рассказали о них полиции.
– Если ты пострадаешь, это никому ничем не поможет.
– Но не могу же я просто сидеть сложа руки, пока они убивают мою семью! И потом – как только буря стихнет, Бо точно начнет меня искать.
– Здесь он может нас и не найти, – в голосе Феликса отчетливо звучало сомнение.
– Отсюда он, скорее всего, как раз и начнет искать, – заметила Джун. – Надо попробовать добраться до кого-нибудь из соседей.
– А ты знаешь, кто сейчас дома? Да и вообще, кто тебе откроет посреди урагана?! – Феликс покачал головой. – Нет, надо все обдумать. Нам нужен план.
– Последний твой план сработал так себе.
– Значит, придумаем другой. Давай. – Феликс похлопал по полу рядом с собой. – Садись.
От порыва ветра сарай так задрожал, что Джун едва не рухнула рядом с Феликсом.
– Думаешь, здесь безопасно? – спросила она.
– Сарай строили, чтобы защитить лодку твоего отца, а он любит ее больше всего на свете.
Джун слабо улыбнулась.
– Ты прав. Он любит ее больше, чем меня.
– Быть такого не может. Твой папа никого сильнее тебя не любит.
– Бо сказал то же самое. Ну, то есть что меня папа любит больше, чем Тома.
– Странно это как-то…
– И мне так показалось. Но, по-моему, тут дело не во мне или Томе, это как-то связано с мамой. Пока мы сидели там, он все время пытался выбить ее из колеи. Расстроить ее.
– И зачем ему это?
– Понятия не имею. Вполне вероятно, что он просто придурок. Но мне показалось, тут что-то личное. Как будто он здесь не только из-за эскиза Сезанна.
– Вообще, странно, что у тебя прямо дома висит такое ценное произведение искусства.
Джун пожала плечами.
– Мама его не покупала, а унаследовала от своих родителей, да и потом, она передает его в музей вместе с остальными работами. Но мне показалось, что Бо ее по-настоящему ненавидит. Он все время пытался поддеть ее, расстроить. Это как-то странно, тебе не кажется? Ой! – Джун вспомнила историю, которую она раньше никогда не слышала от матери. – У меня была сестра! Она умерла еще до того, как родились мы с Томом. И Бо буквально манипулировал мамой, заставив ее рассказать ему об этом.
– У тебя была сестра? Что с ней случилось?
– Она умерла в младенчестве. На самом деле, это многое объясняет: у мамы всегда глаза на мокром месте по праздникам, когда мы отмечаем дни рождения и всякие семейные даты. Раньше мне казалось, что это все гормоны или что-то такое, но теперь… Мне кажется, она вспоминала Лайзу. Так звали сестру. Наверное, все это время ей было грустно, что Лайза не с нами. Почему родители никогда не рассказывали нам с Томом о ней?
– Может, им самим слишком тяжело говорить об этом?
– Может.
Они замолчали, слушая, как ветер воет за окном сарая и дождь хлещет по крыше. Феликс пошевелился и вздрогнул от боли.
– Лодыжка?
– Ага. – Феликс насмешливо фыркнул. – И я еще думал, что добегу до ближайшего полицейского участка. Я рассчитывал обернуться минут за двадцать максимум, а то и быстрее, только если не сверну на какую-нибудь заваленную деревьями или затопленную дорогу. Какая глупость! Даже если бы я не прыгнул из окна и не повредил бы лодыжку, на улице такая тьма, что я бы ни за что не смог разобрать дороги. – Он обреченно пожал плечами. – Вот тебе и гениальный план по спасению всех и сразу.
Джун сжала его ладонь в ответ.
– Спасибо, что попытался спасти нас.
– И что теперь? Что будем делать?
Джун медлила с ответом. Она знала, что они должны сделать, но при этом понимала, как драматично прозвучат ее слова. Ей хотелось, чтобы Феликс понял – она не шутит.
– Думаю, нам придется убить их, пока они не убили нас, – сказала она.
