– Спасибо! – быстро поблагодарил Галя. – Все свободны. Пойдем! – приглашающе взял девушку за локоть.
Кто-то из артистов непонятно для Тани напутствовал:
– Геометрия и повторить пройденный материал!
Несколько минут они шли молча, потом девушка спросила:
– Куда мы идем?
– Не знаю, где вы живете. Я вас провожаю.
– Вы, правда, артисты?
– Ага, народные.
– В каком смысле?
– В том, что вышли мы все из народа.
– Дети семьи трудовой? Кстати, у вас ус отклеился.
– Да? – схватился за свои натуральные усы Галя.
При этом так напомнил Папанова из «Бриллиантовой руки», что Таня рассмеялась. Галя тоже расхохотался. Он жутко нервничал, а общий смех лучше многих слов, поступков и разговоров сблизил их. Будто две лодки, вихляющие, но идущие одним курсом, пришвартовались друг к другу и поплыли в совместное плавание.
– Я хотела сказать, – отсмеялась Таня, – что у тебя грим потек и размазался.
– Да? Сейчас. – Галя бросился к сугробу на обочине.
Это был мартовский сугроб – просевший, покрытый копотью – умирающий в воспоминаниях о холодной зиме. Галя разгребал верхушку сугроба, захватывал ладонями снег и тер лицо. Это был не снег, а почти град – круглые, размером с просо льдинки. И хорошо! Гале требовалось освежиться, успокоиться и обязательно – на первом свидании! – выказать себя в лучшем свете. Он с ужасом понимал, что лучшим светом не обладает. Он вообще заурядный дебил, ничтожество и олух. Разве может он заинтересовать такую прелестницу, как Таня!
Галя поднял лицо, повернулся к девушке. Галя, конечно, не плакал, но лицо было мокрым, красным и слегка поцарапанным.
Таня почему-то смутилась. Гале было невдомек, что никто и никогда на нее
– На, вытрись.
Все эти манипуляции, особенно одна рука, ищущая под рукавом шубки и кофточки платочек, показались Гале настолько трогательными и, черт побери, эротичными, что он едва не принялся снова умываться в сугробе. Во всех оставшихся редких сугробах.
– Хватит, уже все нормально, – протянула руку за платочком Таня.
– Нет, – помотал головой Галя и спрятал платочек в кармане. – Я его выстираю, накрахмалю и вышью гладью свою монограмму.
– Ты умеешь вышивать? – удивилась Таня.
– Для тебя? Научусь!
«Какая пошлость! – подумал Галя. – Сейчас она презрительно скривится и пошлет меня».
– Да? – польщенно улыбнулась Таня. – А что ты еще для меня можешь сделать?
– Дай подумать. Все девушки ждут рыцаря на белом коне. Можно устроить. Коня достать не проблема, приятель конюхом работает. Только, кажется, белой масти лошадей у них нет. Согласится ли покрасить коня? А костюм рыцаря вообще не проблема.
– Не вздумай! – испугалась Таня. – Еще не хватало, чтобы ты здесь гарцевал на крашеном коне.
– Как скажешь, – пожал плечами Галя и понял, что его шансы не такие уж блеклые.
Никакого приятеля конюха у него не имелось, он, Галя, из кожи бы вылез, но раздобыл коня и перекрасил.
Они вошли в Танин двор, она показала на дверь своего подъезда. Мол, я пришла, надо прощаться. Расстаться так быстро? Пришвартованные лодки потянулись на детскую площадку к скамейке. Заговорили о детском лагере. Таня не помнила Васю. Не знала, что он за нее дрался с конопатым рыжим Жиртрестом и шклявым Селедкой. Жиртреста и Селедку она помнила. Потом она спросила про его друзей, их странные клички. Галя рассказывал легко, свободно и долго. О друзьях он мог говорить бесконечно. Таня пожалела, что спросила. Ей было интересно про Галю и про его чувства к ней.
Танины мама и бабушка подсматривали из окна своей квартиры на третьем этаже, прилипли к окну. В комнате, понятно дело, свет не зажигали. Спорили, кто этот парень. Из соседских, школьных или, что предпочтительнее, из институтских. Таня училась в педагогическом. В сумерках не рассмотреть. Потом их стало волновать, будут ли целоваться. Не целовались, и совсем стемнело. Позвать из окна невозможно – в зиму рамы заклеены накрепко, морозы еще могут вернуться. Была послана младшая сестра Тани на прекращение кино, которого не увидеть.
– Тань! – выбежала из подъезда девчонка лет тринадцати. – Мама сказала, чтобы ты шла домой. Бабушка сказала, что отморозишь придатки. Тань, к кому придатки? А он кто? Из институтских?
Таня смутилась – была принцессой, а теперь ее выставили заурядной особой, ищущей кавалеров.
– Сгинь, мелкая!
Галя поднялся. У него была младшая сестра того же возраста, и он знал, как их нейтрализовать и сделать своими союзниками. Подкупить.
– Юная леди! Позвольте поблагодарить вас за то, что напомнили о времени приличия, – говорил и копался и кармане. Три рубля и мелочь. Трешка – это слишком, рубля бы хватило. Не будем жадничать. – Хватит за причинённые неудобства? – протянул он купюру и подмигнул девчонке.
Она взвизгнула и поскакала в дом. Как бы не передумал, или Танька не отобрала.
– Ты мне позвонишь? – спросила Таня.
