Мамины письма из санатория. Они с папой уехали в Евпаторию, оставили ее с бабушкой, мама писала каждый день. Как-то письмо задержалось, с десятилетней Аллой случилась истерика. Бабушка была любительницей концертов без заявок, подхватила рев внучки и давай причитать: «Если они в море утонули… если они под машину попавшие… если их ограбили и порезали…» Алла замолкла, парализованная ужасом, потом медленно поднялась, взяла том «Биология» детской энциклопедии, который читала с целью понять на примере животных, как размножаются люди, и треснула бабушку по голове. Когда через несколько дней родители позвонили по междугородней связи, бабушка пожаловалась, что Алла ведет себя плохо, избивает ее.
– Ты избиваешь бабушку? – спросил папа, потребовав Аллу к телефону. – Регулярно?
– А чего она сказала, что вы утонули, вас сбила машина, ограбили и ножами порезали? Я ей всего один раз по голове книгой…
Папа не удержался от смеха, передал трубку маме:
– Алла! Веди себя хорошо!
По ее булькающему голосу Алла поняла, что мама тоже давится смехом.
Они ее хорошо знали. Вернее, чувствовали, главное – доверяли. Так прямо и говорилось в сложные моменты: «Мы тебе доверяем».
Две коробки поздравительных открыток. Каждый праздник мама покупала стопку открыток, подписывала, у них в почтовом ящике, соответственно, было тесно от полученных открыток. Тексты поздравлений стандартные, незамысловатые: пожелания здоровья, счастья, мирного неба на открытках с заснеженными елками – к Новому году, с веточками мимозы – к Восьмому марта, с бравыми солдатами – к 23 февраля, с шарами и флагами – к 1 Мая и к 7 ноября. Теперь тоже обмениваются поздравлениями: яркими картинками и короткими видеороликами по Интернету. Про 1 Мая и 7 ноября забыли, но добавились церковные праздники. По Сети поздравлять удобно, минимум усилий, и потом не придется утилизировать бумагу.
Мотик рвался ей помогать, ему хотелось швырять бумажки в костер. Алла Дмитриевна не позволила: детям с огнем играть нельзя. На самом деле не хотела, чтобы внук запомнил, как бабушка сжигает прошлое.
После третьей мариновали мясо на шашлык. Ангел сказал, что надо много лука. Кто его будет шинковать, то есть плакать горючими слезами? Галя слышал, будто если надеть маску для ныряния, то лук не страшен. Ангел воскликнул, что у него есть маска, и бросился в дом. Бурное возбуждение Ангела угасло не окончательно. Ему, хоть и в меньшей степени, хотелось бежать, что-то тащить, чем-то порадовать друзей. Он сам нацепил маску и гундосил из-под нее, что Харя мелко мясо режет, а Галя крупно.
Маска запотела, Ангел полоснул ножом по пальцу, струей потекла кровь и оросила белые кольца лука в миске. Выругались дружно, в три голоса. Галя стащил с Ангела маску и сказал, что есть шашлык с кровью, даже с кровью Ангела, не будет. Долго искали по дому аптечку. Куда жена прячет от внуков лекарства, Ангел не знал. Решили обработать палец водкой и завязать оторванной от чистого полотенца лентой. Палец стал похож на кусок докторской колбасы, обернутый тряпкой.
Приняв обеззараживающее вовнутрь, Ангел широко улыбнулся:
– Хорошо-то как, ребята!
– Хорошо, – согласился Галя, закусывая салатом оливье. – Природа. Тепло.
– И вы, балбесы, – подвел итог Харя.
Они захмелели в меру – когда тебе уже хорошо, а вещать и спорить еще не тянет. Наелись холодных закусок, и возиться с шашлыком не хотелось.
– Мы обещали милой девушке Дуне прийти за яблоками, – напомнил Харя.
Галя на него покосился, заподозрив, что не о яблоках речь. Зачем Харе яблоки? Намерился подкатить к девушке.
Ангел подтекста не уловил, вскочил, побежал в сарай за тачками. Домой сбегал за громадными клетчатыми сумками.
– Куда тебе столько яблок? – спросил Галя.
– На кальвадос, на самогонку. Зимой вам презентую, пальчики оближете, в смысле языки проглотите.
На участок Дуни Харя вошел первым и остановился, пораженный картиной. Осенний сад. Под яблонями неровные круги осыпавшихся плодов. Под одними деревьями зеленоватые, под другим желтые, под третьими полосато-коричневые, и самые красивые – темно-розовые, похожие на елочные новогодние шары. На деревьях еще полно яблок. Налетел легкий ветерок, и яблоки принялись падать – не дождем, а по очереди, будто в какой-то игре. На ступеньках крыльца сидит девушка, положила подбородок на кисть согнутой руки. Смотрит на все это великолепие с обреченной жалостью.
Галя с тележкой уткнулся в Харю:
– Ты чего тормозишь?
Дуня оглянулась на голос, подняла голову и заулыбалась так, словно с небес в помощь ей спустились ангелы. Ангел был только один, шел третьим:
– Чего застряли?
– Я любуюсь, – ответил Харя, не отрывая взгляд от девушки.
– Харя любуется картиной без масла, – сообщил Ангелу Галя.
– Пусть любуется в движении!
Ангел и Галя споро нагружали тележки. Харя отвлекал Дуню и халтурил. Спрашивал про сорта яблок, говорил, что их названия и коллективное существование на ограниченной территории напоминают анекдот про остров, на котором оказались немец, француз и русский.
– Штрифель, Мельба и Антоновка, – рассмеялась Дуня.
