– В президента бутылкой? – помотал головой с притворным осуждением Харя.
– Вы-то сами как живете? – спросил Ангел. – Харя, как здоровье Валерии Валерьяновны?
– Читает, – ответил Харя. – Теперь в электронной книге, там можно выставить аршинные буквы, по три предложения на странице. Литературные вкусы мамы изменились в сторону невзыскательности. Она предпочитает любовное фэнтези. Лексика и стиль проще простого, сюжеты предсказуемы. Словом, сказки они и есть сказки. Драконы, орки, гномы, оборотни, принцы, маги, ведьмаки, королевства, где честные бедные девушки становятся принцессами, а битые жизнью рыцари с мерзким характером, благодаря великой любви, превращаются в ласковых котят.
– Говорит со знанием дела, – отметил Ангел.
– Сам, наверное, проглатывает, прежде чем маме в электронку закачать, – согласился Галя.
– Сколько лет Валерии Валерьяновне? – спросил Ангел.
И его и Гали родители умерли. Валерию Валерьяновну они давно не видели, но важно было, что жива – единственная мама на троих.
– Восемьдесят шесть, – ответил Харя.
– Болеет? – вздохнул Ангел.
– Наверное.
– Что значит «наверное»? – возмутился Галя.
– Вы ведь ее знаете, никогда не жалуется. На обследование в клинику ее на аркане не вытащить. Приходят врачи, она их заболтает, очарует, рецепты забыли бы выписать, если бы не Маша.
– Кто у нас Маша? – заинтересовался Ангел, как и Галя, предположив, что у Хари завелась постоянная женщина.
– Ухаживает за мамой, живет с ней. Очень добрая, чистоплотная, спокойная, отзывчивая – клад, а не женщина.
Харя рассказал, что Маша с Украины, тридцать лет проработала педагогом в интернате для слепоглухих детей. Интернат закрыли. Где теперь эти слепые и глухие детишки? Маша подалась на заработки в Москву, как тысячи ей подобных.
Заговорили о положении на Украине, в других бывших советских республиках, перешли к международной обстановке. Ничто не внушало оптимизма: ни ситуация в ближайшем зарубежье, ни отношения с Америкой и Евросоюзом.
– Иногда мне кажется, – мрачно пророчествовал Галя, – что дело идет к войне.
– Встряска нужна, – согласился Харя, – мирового масштаба. Желательно не война, потому что в ней победителей не будет. А что-нибудь вроде…
– Нашествия инопланетян? – предположил Галя. – Или пандемия чумы?
– Пандемия реальнее, – сказал Харя.
– Чтоб у вас языки отвалились! – ругнулся Ангел и тут же стал планировать: – Может, поле картохи посадить? Или бункер выкопать, продуктами запастись? У меня ж семья: с детьми, невестками и внуками одиннадцать голов. Астрологи говорят, что в следующем, 2020 году мир ждут катаклизмы.
– С каких пор ты стал верить астрологам? – насмешливо спросил Галя.
Харя не дал Ангелу ответить:
– Данный землевладелец, а называя вещи своими именами, кулак, скоро шаманов с бубнами будет приглашать, чтобы помидоры колосились.
– Смейтесь, смейтесь! – Ангел ничуть не обиделся. – Катя говорит, что астрология – это древнейшая из наук и первейшая из профессий.
– Первая все-таки другая, – не согласился Харя.
– Какая же? – просил Ангел.
– Проституция.
Машина въехала на участок. Разгрузились, потом Ангел показывал владения и рассказывал, где и что собирается построить, перестроить, посадить, прорыть, усовершенствовать. Пока из новостроек имелись уличный туалет и беседка – основательные, крепкие, без архитектурных излишеств и дизайнерских ухищрений.
– Как у Собакевича, – сказал Харя и пояснил, чтобы Ангел не обиделся: – Это герой поэмы Гоголя «Мертвые души».
– Друг мой, – отечески похлопал его по плечу Ангел, – поэт – это Пушкин, а Гоголь – это проза. Вернемся к прозе жизни, потому как мы души живые, а не мертвые. Первым делом накроем на стол, тяпнем по рюмочке под сальцо и маринованные огурчики. Катя так маринует, так маринует! Но! Я ей не дал мясо мариновать. Сами, сами, своими ручками. Закусим, возьмемся за мясо для шашлычков.
Они накрывали на стол в беседке. Стол был таких размеров, что Галя спросил, не на свадьбу ли строился? Ангел в очередной раз напомнил, что «у него ж семья». Он бегал в дом за посудой и банками с консервами, вскрывал пластиковые контейнеры с салатами, приготовленными Катей, принимался резать сало и передавал эту работу Гале, мчался в дом за компотом и вручал Харе консервный нож с требованием вскрыть все банки. Все они не съели бы и за неделю.
Наконец сели.
– Что вы делаете?! – завопил Ангел.
Галя и Харя открывали привезенные ими бутылки коньяка.
– Надо водку! Я еще неделю назад весь морозильник забил.
И снова побежал в дом.
Наконец разлили.
– Хрен! – Ангел не дал сказать тост Гале. – Я сделал чумовой хрен. Молол и плакал, обливался слезами. Сейчас принесу.
– Сядь! – хором гаркнули Галя и Харя.
– И скатёрочку не подстелили, – продолжал Ангел. – Не культурно. Я быстренько.
– Изверг, дай выпить! Харя, держи его! Так! Быстро! За нас! Поехали! – скомандовал Галя.
Чокнулись, выпили. Ангел пригасил активность, жевал бутерброд с салом и мямлил, что забыл ложки для салатов, опять-таки скатёрочка. Катя про скатёрочку три раза напомнила. Ему ответили, что вилками достанут, а скатёрочка после третьей.
