– А мы, качая головой, скажем: это уже не та карамель, что прежде! – подхватила Франсуаза. – И передвигаться мы будем такими же мелкими шажками, как сегодня.
Они улыбнулись друг другу; когда они бродили по бульвару, то охотно перенимали такую походку восьмидесятилетних.
– Вы не против, если мы посмотрим на шляпы? – спросила Ксавьер, останавливаясь перед шляпным магазином.
– Уж не хотите ли вы купить одну из них?
Ксавьер рассмеялась.
– Не то чтобы они внушали мне ужас, просто мне это не идет. Но я ищу для вас.
– Вы хотите, чтобы я носила шляпу? – спросила Франсуаза.
– Вам так пойдет одна из этих соломенных шляпок, – сказала Ксавьер умоляющим тоном. – Представьте свое лицо под ней. А когда вы пойдете на какое-нибудь шикарное собрание, то наденете вуалетку, завязав ее сзади большим узлом. – Глаза ее блестели. – О! Скажите, что вы так и сделаете!
– Меня это немного пугает, – сказала Франсуаза, – вуалетка!
– Но вы все можете себе позволить, – жалобно произнесла Ксавьер. – Ах, если бы вы разрешили мне одеть вас!
– Хорошо! – весело согласилась Франсуаза. – Вы подберете мне весеннюю одежду. Отдаю себя вашим заботам.
Она пожала руку Ксавьер; какой та могла быть милой! Следовало извинить перепады ее настроения. Ситуация сложилась не из легких, а она такая молодая. Франсуаза с нежностью взглянула на нее; ей так хотелось, чтобы у Ксавьер была прекрасная счастливая жизнь.
– Что вы в точности имели в виду, когда жаловались, что растворились? – ласково спросила она.
– О! Только это, – отвечала Ксавьер.
– И тем не менее.
– Ничего особенного.
– Мне очень хотелось бы, чтобы вы были довольны своим существованием, – сказала Франсуаза.
Ксавьер ничего не ответила, вся ее веселость разом исчезла.
– Вы, верно, считаете, что, живя в такой близости с людьми, отчасти теряешь себя, – продолжала Франсуаза.
– Да, – согласилась Ксавьер, – становишься полипом.
В голосе ее слышалась обидная интонация; Франсуаза подумала, что на самом деле ей, судя по всему, не так уж не нравилось жить в обществе. Она даже сердилась, когда Пьер с Франсуазой ходили куда-то без нее.
– Однако у вас остается еще много времени для одиночества, – заметила Франсуаза.
– Но это уже совсем не то, – отвечала Ксавьер, – это не настоящее одиночество.
– Понимаю, – сказала Франсуаза, – это всего лишь пустые промежутки, тогда как прежде все было наполнено.
– Вот именно, – с грустью сказала Ксавьер.
Франсуаза задумалась.
– А вам не кажется, что все было бы иначе, если бы вы попытались делать что-то самостоятельно? Это лучший способ не растворяться.
– А что делать? – спросила Ксавьер.
Вид у нее был совсем жалкий. Франсуазе от всего сердца хотелось ей помочь, но помочь Ксавьер было трудно. Она улыбнулась:
– Например, стать актрисой.
– Ах, актрисой! – отозвалась Ксавьер.
– Я вполне уверена, что вы ею станете, если только будете работать, – с жаром настаивала Франсуаза.
– Конечно нет, – с усталым видом произнесла Ксавьер.
– Вы не можете знать.
– Вот именно, это так бесполезно – работать, не зная. – Ксавьер пожала плечами. – Любая из наших дамочек думает, что станет актрисой.
– Это не доказывает, что вы таковой не станете.
– Один шанс из ста, – возразила Ксавьер.
Франсуаза чуть сильнее сжала ее руку.
– Какое странное рассуждение, – сказала она. – Послушайте, мне кажется, не следует подсчитывать шансы. С одной стороны, можно все выиграть, а с другой – ничего не потерять. Надо делать ставку на успех.
– Да, вы мне это уже объясняли, – сказала Ксавьер.
Она с недоверием тряхнула головой.
– Я не люблю прописных истин.
– Это не прописная истина, а пари.
– Не вижу разницы.
Ксавьер поморщилась.
– Именно таким образом утешают себя Канзетти и Элуа.
– Да, так создаются компенсационные мифы, это отвратительно, – согласилась Франсуаза. – Но речь не о том, чтобы мечтать – речь о том, чтобы хотеть, а это совсем другое!
– Элизабет хочет быть большим художником, – заметила Ксавьер. – Очень мило, ничего не скажешь.
– Это еще вопрос, – сказала Франсуаза. – У меня создалось мнение, что она приводит миф в действие, чтобы лучше верить в него, но Элизабет не способна ничего хотеть от всего сердца. – Она задумалась. – Вам кажется, что вы нечто раз и навсегда законченное, но я так не думаю; у меня впечатление, что каждый по своей воле создает то, чем является. Не случайно в молодости Пьер был таким амбициозным. А знаете, что рассказывали о Викторе Гюго? Что он безумец, возомнивший себя Виктором Гюго.
– Я терпеть не могу Виктора Гюго, – сказала Ксавьер. Она ускорила шаг. – Мы не могли бы идти немного быстрее? Холодно, вы не находите?
– Пошли быстрее, – согласилась Франсуаза и продолжила: – Мне так хотелось бы убедить вас. Почему вы сомневаетесь в себе?
– Я не хочу себе лгать, – отвечала Ксавьер. – Я считаю недостойным просто верить. Надежно лишь то, к чему прикасаешься.
