– О! Это быстро пройдет, – возразил Пьер. – Каждый день тебя ненадолго будут сажать в кресло, а потом на несколько минут ставить на ноги, и в конце концов ты сможешь совершать настоящие прогулки.
Франсуаза доверчиво улыбнулась ему.
– Похоже, вчера вы с Ксавьер провели замечательный вечер, – сказала она.
– Мы обнаружили довольно забавное место, – ответил Пьер.
Он вдруг нахмурился; у Франсуазы создалось впечатление, что она сразу вновь погрузила его в мир неприятных мыслей.
– Она рассказывала мне об этом с таким восторгом, – разочарованно сказала она.
Пьер пожал плечами.
– В чем дело, – продолжала Франсуаза. – О чем ты думаешь?
– О! Это не представляет интереса, – со сдержанной улыбкой ответил Пьер.
– До чего ты странный! Меня все интересует, – с некоторой тревогой сказала Франсуаза.
Пьер заколебался.
– Ну что? – спросила Франсуаза, глядя на Пьера. – Прошу тебя, скажи мне, что у тебя в мыслях?
– Я задаюсь вопросом, а не влюблена ли она в Жербера.
Франсуаза с изумлением посмотрела на него.
– Что ты хочешь сказать?
– Именно то, что говорю. И это было бы естественно. Жербер красив и очарователен, как раз такого рода очарование и привлекает Ксавьер. – Он отрешенно взглянул в окно. – Это даже более чем вероятно.
– Но Ксавьер слишком занята тобой, – сказала Франсуаза. – Она, похоже, была потрясена проведенной ночью.
Губа Пьера вытянулась вперед, и Франсуаза с тревогой вновь увидела тот резкий и слегка педантичный профиль, какого давно уже не наблюдала.
– Естественно, – высокомерно продолжал он, – я все еще в состоянии, если дам себе труд, предоставить кому-то возможность провести со мной потрясающие минуты. Но что это доказывает?
– Я не понимаю, почему ты так думаешь, – сказала Франсуаза.
Пьер, казалось, едва слушал ее.
– Речь идет о Ксавьер, а не об Элизабет, – отвечал он. – То, что я представляю для нее определенную интеллектуальную привлекательность, – бесспорно. Однако она наверняка не делает ошибки смешивать.
Франсуаза испытала шок; ведь это своей интеллектуальной привлекательностью Пьер когда-то заставил ее полюбить себя.
– Она чувственна, – продолжал он, – и ее чувственность неподдельна. Ей нравится моя беседа, но ей хочется поцелуев красивого молодого человека.
Досада Франсуазы усилилась, ведь ей нравились поцелуи Пьера. Не презирал ли он ее за это? Однако речь шла не о ней.
– Я уверена, что Жербер не ухаживает за ней, – сказала она. – Прежде всего он прекрасно знает, что ты ею интересуешься.
– Ничего-то он не знает, – возразил Пьер, – он знает только то, что ему говорят. И потом, вопрос не в этом.
– Но, в конце-то концов, ты что-то заметил между ними? – спросила Франсуаза.
– Когда я увидел их в саду, меня поразило это как очевидность, – сказал Пьер, начиная грызть ноготь. – Ты никогда не замечала, как она смотрит на него, когда думает, что за ней не наблюдают: можно подумать, она хочет его съесть.
Франсуазе вспомнился тот жадный взгляд, который она перехватила в рождественский вечер.
– Да, – сказала она, – но Ксавьер также в восторге и от Поль Берже. Это мгновение страсти, но не настоящее чувство.
– А ты не помнишь, в какой она была ярости, когда однажды пошутили насчет тети Кристины и Жербера, – заметил Пьер. Казалось, он готов был съесть свой палец до самой кости.
– Это было в тот день, когда она с ним познакомилась, – сказала Франсуаза. – Не думаешь ли ты, что она уже его любила?
– А почему нет? Он сразу ей понравился.
Франсуаза задумалась. В тот вечер она оставила Ксавьер одну с Жербером и, когда снова встретилась с ней, Ксавьер охватила странная ярость. Франсуаза задавалась вопросом, а не был ли он с ней невежлив? Но, возможно, напротив, Ксавьер сердилась на него за то, что он слишком ей понравился. И через несколько дней случилась та самая странная нескромность…
– Что ты об этом думаешь? – нервно спросил Пьер.
– Пытаюсь вспомнить, – ответила она.
– Вот видишь, ты сомневаешься, – настойчивым тоном продолжал Пьер. – О! Есть множество признаков. Что у нее было в голове, когда она рассказала ему, как мы не взяли его с собой?
– Ты полагал, что это было неким началом чувства к тебе.
– Было, конечно, и это. Именно в тот момент она начала интересоваться мной; но все должно было быть еще сложнее. Возможно, она действительно сожалела, что не провела с ним вечер. Возможно, она искала минутного сообщничества с ним против нас. Или еще хотела отомстить ему за желания, которые он внушал ей.
– Во всяком случае, это ни на что не указывает, – сказала Франсуаза. – Это слишком двусмысленно.
Она слегка приподнялась на подушках. Это обсуждение утомляло ее, на спине выступил пот, ладони сделались влажными. Она-то думала, что со всеми этими препирательствами, со всеми толкованиями, к которым Пьер мог возвращаться по кругу, покончено… Ей хотелось бы сохранить покой и отрешенность, но лихорадочное волнение Пьера захватило и ее.
– Только что она не дала мне повода так думать.
И снова губа Пьера заострилась. На лице его появилось странное выражение, словно он радовался той затаенной маленькой колкости, которую как раз произносил:
– Ты видишь только то, что хочешь видеть.
