Алекс полистала бесплатный журнал, взяв его из стопки на перроне. Интервью с владельцами местных ресторанов и культовыми инструкторами по фитнесу с амфетаминовыми ухмылками, летний гид по подаркам для хозяек, в котором было много выдувного стекла. Розовое вино ограниченной серии, выпущенное супермоделью, которой сейчас за пятьдесят. Журнал практически весь состоял из рекламы. Пробежав глазами интервью, она увидела, что и они тоже рекламные. Целую страницу занимал снимок накачанного риелтора в костюме и без галстука, с тошнотворной улыбкой.
Дыхание Алекс было несвежим, на лбу выступил пот. В ее сумке лежало яблоко – зеленое яблоко и пакетик жареного миндаля. Расплющенный протеиновый батончик. Воздух казался необычайно тяжелым. Еще одно наказание. Все быстро переключалось между реальностью и нереальностью.
Алекс достала телефон. Прокручивались имена: люди, с которыми она виделась всего раз, мужчины, чьих фамилий она никогда не знала.
Список людей, которых она либо забыла, либо каким-то образом оттолкнула.
За сколько месяцев Алекс задолжала за аренду своим бывшим соседкам? В любом случае Дом, похоже, знает, что она жила в той квартире. Ни в «Мерсер», ни в «Марк» ее не пускают. Алекс не могла придумать, кому позвонить, к кому обратиться.
Она начала набирать сообщение Саймону.
Она посмотрела, как мигает курсор, затем стерла текст. Поезд прибывал через тридцать минут.
Алекс позвонила Уиллу. Он все еще был в городе. По крайней мере, она так думала: они не разговаривали уже год. А может, и больше. Но они были друзьями, не так ли? Она извинилась перед ним, в этом она была почти уверена.
– Алло, – ответил Уилл после второго гудка.
Алекс стояла в тенистой части перрона.
– Это Алекс.
Он выдохнул и издал резкий смешок. Не выдержал даже паузы, завелся с пол-оборота.
– Не звони мне больше, – сказал Уилл, – серьезно.
Она услышала, как он пробормотал что-то кому-то, с кем он был, продолжая какой-то разговор, а затем попросту отключился.
Алекс позвонила Джону.
– Привет. – Связь слегка шипела. Алекс ходила взад-вперед на солнцепеке. – Это я, – сказала она.
– Что случилось? – Голос Джона звучал ровно. Джон был полупостоянным клиентом, одним из последних, с кем Алекс встречалась до знакомства с Саймоном.
– Ничего. – Алекс рассмеялась. – Ты дома?
– Сегодня вторник. Я на работе.
– А-а. – Наступило долгое молчание. – Это Алекс, – уточнила она.
– Да, я понял.
Не слишком многообещающе.
– В общем, – сказала Алекс, – я подумываю вернуться в город.
Джон уронил телефон или что-то в этом роде, из динамика донесся шум.
– Алло? – сказала Алекс.
– Не знал, что ты уезжала, – сказал Джон.
Его голос был ровным, вялым – не злым, а просто равнодушным, глубоко равнодушным.
– Ну да. – Алекс шагала все быстрее и быстрее. – Уезжала, но теперь приеду.
– Зашибись.
Алекс представила, как Джон скривился в своем кондиционированном офисе. Она смутно помнила, что повесила на его карту внушительный счет из отеля – осталась еще на одну ночь, велев персоналу называть ее миссис Андерсон, или как там его фамилия. Он был недоволен. Подробности она предпочитала не вспоминать.
– Я тут подумала, – сказала Алекс, – может, я могла бы немного пожить у тебя.
В его квартире, белой студии в Трайбеке, она была всего один раз. В углу у него лежали собачьи пеленки для мочи, а в дверном проеме спальни висел турник.
– Эм-м. (На линии стало тихо.) Не уверен, что это хорошая идея.
– Всего на неделю. На несколько дней. (Молчание.) Нам же весело вместе, – Алекс придала голосу беззаботности, – так ведь?
Джон хмыкнул с притворным сожалением.
– Алекс, – сказал он, – это просто не очень хорошая идея.
Телефон Алекс вырубился прежде, чем она успела ответить. Она снова включила его. Когда он ожил, на экране замелькали помехи. Она выключила телефон.
Эти слова она слышала вот уже второй раз за день.
Она по привычке посмотрела на телефон, хотя и знала, что он выключен. С экрана уставилось ее собственное водянистое отражение. Кому еще можно позвонить?
Станционные часы показывали почти полдень. Алекс почувствовала, как у нее начинают гореть плечи – первый признак солнечного ожога. Она отошла в тень.
Оповещен ли уже Саймон о ее отъезде? Саймон.
Да, он на нее сердится. Прямо сейчас.
Но она знала Саймона. Одинокая, жадная часть его души всегда боялась не заполучить того, чего он хотел… Он заскучает по ней. Достаточно скоро.
И разве он не сказал, что позвонит ей? Разве он не позаботился о том, чтобы не закрывать дверь полностью? Он слишком умен, чтобы бросать слова на ветер.
Она, мысленно прищурившись, прокрутила в памяти их последний разговор. И прокрутила его еще раз.
Теперь все становилось яснее. Ситуация. Как это проиграть. Саймон подавал ей сигнал. Просил ее подождать, дать ему несколько дней.
Как же она не поняла? Пауза, вот и все.
Просто. Алекс останется здесь до Дня труда. Только до вечеринки Саймона по случаю Дня труда.