Затем идет Муфтий, или шейх-уль-ислам, на обязанности которого лежит наложение на приказы санкций фетвы, подтверждения, что они не противны предписаниям Корана.
После этих сановников идут: военный министр, морской министр, иностранных дел, министр финансов, министр полиции, главный начальник артиллерии и укреплений, председатель государственного совета.
Эти лица образуют тайный совет, в состав которого входят также товарищ государственного секретаря, исполнявший, под руководством великого визиря, обязанности министра внутренних дел, и директор вакуфов, управляющий имениями, принадлежащими мечетям, госпиталям.
При каждом министерстве имеется особый совет.
Суды составляют одну из наиболее неудовлетворительных частей турецкого управления. Во главе судебного управления стоит вроде судебной палаты, разделяющейся на два отделения: одно – для Европы, а другое – для Азии. За ними следуют аппеляционные суды, затем суды первой инстанции, и, наконец, наибы, исполняющие обязанности мировых судей. Круг обязанностей судей, нотариусов сосредотачивается в тех же руках. Адвокатов нет.
Круг дел крайне обширен и оставляет большое место произволу. Судья, за неимением определенных уставов, постановляет, на основании своей фантазии, решения, нередко напоминающие решения Соломона. Так как допускается единственно лишь устное доказательство и так как судья имеет право восполнять по произволу пробелы в законодательстве, то общество видит в нем лицо, в одно и то же время всемогущее и смешное, о которых ходит масса самых странных историй. У общества составилось мнение, что перед его судом отдается предпочтение кошельку пиастров перед самыми лучшими доводами.
Прибавим к этому, что судьи не получают вознаграждения от государства. Судьи на практике получают сороковую долю со стоимости спорных предметов, которую им выплачивает сторона, выигравшая процесс. Нет необходимости говорить о страшных злоупотреблениях подобной системы.
В делах уголовных подкуп и произвол также играют большую роль. Нередко можно видеть, что влиятельный подсудимый выходит чистым из суда. Иной раз судьи, пообещав на бумаге оправдание подсудимого, приказывают его втайне казнить.
В Константинополе есть газеты, но турки не читают их, равно как и книги.
Армия образуется путем набора среди мусульман, обязанных службой. На деле они могут откупаться от нее.
Финансы Турции приведены в страшнейший беспорядок. О суммах можно иметь только приблизительные данные, так как экономическая наука и статистика находились всегда в весьма неудовлетворительном состоянии у турок.
Султан получает на свое содержание громадные деньги сверх того, что он владеет огромными имениями, которые, правда, дают ему мало дохода вследствие пороков администрации. Его расходы превосходят доходы в ужасающих размерах, одна постройка его дворцов поглощает безумные суммы.
Губернаторы, чиновники всех рангов без всякого стыда извлекают выгоды из положения, лишиться которого, как они знают, угрожает им вечная опасность. От этого происходит то, что большая часть налогов не поступает в государственную казну.
Бумажные деньги не имеют цены. Казна обременена долгами, цифру которых с точностью невозможно определить, но она громадна.
Что касается торговли, то и она также далеко не представляет благоприятного зрелища. Договоры с христианскими народами, отсутствие дорог, апатия восточных народов обращают в ничто громадные средства, которые могла бы доставлять империя.
Танзимат представляется пораженным бессилием; его даже обвиняли в ускорении упадка оттоманской монархии.
Турок любит прежде всего спокойствие, неподвижность, двигаться для него составляет мучение, и его главное наслаждение – вкушать прелести Кейфа, сладких мечтаний, при котором цепенеют все активные способности. Он хладнокровно подчиняется выпавшим на его долю условиям существования, без гордости пользуется благополучием, принимает несчастья. Налоги разоряют его, он терпит дурное управление; начальники провинций обворовывают его, он молча подчиняется своей участи.
Дорог нет в Турции, поля плохо обработаны, дома дурно построены, не имеют печей, улицы столицы неудобны для проезда экипажей, завалены нечистотами и полны бродячих собак. Но что за беда, турки дают разорять себя корпорациям и монополиям, пренебрегают извлечением выгод из громадных ресурсов, представляемых их страной для земледелия и промышленности. Они ничего не производят, ничего не создают, поэтому богатства, которые они нашли накопленными у завоеванных народов, ныне уже все растрачены, и они приведены в бедность, которая, по-видимому, не достигла еще своего предела.
Таков закон человеческих обществ, которые не могут оставаться устойчивыми. Те, которые не идут вперед, идут назад.
Продажность и подкупность османских чиновников сделались общим местом. Они так вошли в нравы, что считаются как бы естественными.
