Ему не ответили. Опустившие головы маги сбиваются в кучу поплотней, будто надеются спрятаться от взгляда герцога за спинами других. Хайда медленно, с сожалением опускает в ножны, вынутый при появлении своры меч.
— Слушай, ваша милость знатный кудесник, как думаешь, кто быстрее до замка миссии добежит: собачки или эта сволочь? Лично я ставлю на собачек. Даже если дать этим пару минут форы, если хоть один живым доберется, с меня золотой. Спорим?
Пауза затягивается, а я не знаю, что ответить. То есть, знаю, конечно. Только вокруг толпа народа, считающего Хайду вождем восстания. И как урезонить этого самого вождя, не уронив его авторитет? Пауза затягивается. Княжич смотрит на меня лютым зверем. Наконец, понимает, что проку от меня — ноль, и вмешивается.
— Так, стоп! Я за эту сволочь по пять великокняжеских золотых за голову платил. Итого: двадцать монет. Гоните деньги, господа спорщики, а уж потом развлекайтесь. Только золотом, вексель не возьму!
Денег у герцога не оказалось. В остатках толпы посмеялись прямо-таки купеческой скряжестости росавейского княжича, кинули напоследок пару комьев грязи в насмерть перепуганных магов, да и пошли по домам. В замок простой народ едва ли пустят. На принцессу лучше завтра с утра выйти поглазеть. А сейчас делать больше нечего. Вокруг опустевшего королевского дворца собаки расселись, и одним глазком, чего там лежит, посмотреть не сунешься. Разве, что в кабак податься? Да и то с оглядкой. Городская стража нынче перед новой властью выслуживаться будет, драк и иных каких непотребств не потерпит.
Площадь совсем опустела. Только Елизар не спешил садиться на коня.
— Зырян, на спор с герцогом надо было соглашаться. А потом пускать собак следом, так, чтоб бежали в паре шагов позади и не давали отклониться от маршрута, и всех делов. Еще бы и денег заработал….
Я растерянно молчу.
— Прости, Зырян. Прости и держись. Все эти бархатные бунты вблизи совсем не так хороши, как в летописях, но власть в Джахане мы уже взяли. А значит, мы отвечаем здесь за все, что произойдет. Мы: я и ты. Нам бы еще третьим короля хорошего…. Впору хоть объявление давай: «Оккупационному режиму срочно требуется кровавый тиран на троне».
— Почему кровавый? — спрашиваю, оттого, что не знаю, о чем сказать.
— Это я так, от нервов. Просто взятую власть еще удержать надо, а потом еще по уму использовать. А то получится, как с очередным гагарским князем в изгнании: политика его была мудра и современна, вот только с народом ему не повезло.
— Значит, будем работать с тем, что есть, — наконец улыбаюсь в ответ.
— Вот и ладно. Я занимаюсь принцессой и придворными. Ты — пошуруй в замке и о магическом щите не забывай. А то у нас кроме абсолютной власти ничего нет. Вообще ничего.
Спускаясь по крутой длиннющей лестнице в темницу замка черных магов, витязь-разведчик Дружич представлял себе, каково было несчастным жертвам колдунов идти, понимая, что бьющий в спину солнечный луч для тебя — последний, и назад ты уже не вернешься. Наконец лестница кончилась. Дружич оглянулся. Назад лезть — ох, крутовато! Ну, да, маги-то летать могут, или сквозь стены ходить, им-то что…
Внизу даже не камеры: несколько вырытых, закрытых сверху решеткой ям. Он с замиранием сердца и спазмами в желудке от вони заглядывал в каждую, боясь увидеть несчастных замученных узников. Но в наличии оказался всего один. Здоровый и не особо изможденный мужик начал орать, стоило разведчику приблизиться к его яме.
— Убирайтесь прочь, гады! Вы не имеете права казнить меня при солнце! Я — Великий магистр и имею право умереть в полночь!
Вначале показалось, бедняга свихнулся в неволе. Но при ближайшем рассмотрении тип и, правда, оказался магистром — спецмагом Ордена. Который, в свою очередь, поняв, что перепутал коллег с россавейскими витязями дружины особого назначения, примолк. Те повели найденного мага наверх. Использовать местную тюрьму по назначению уж больно неудобно.
Пока поднимались по бесконечной лестнице, молодой напарник тихо толкнул Дружича в бок.
— Чего это он, вражина, про полночь орал?
— Так у черных магов вера такая. Им в темноте помирать положено, а лучше всего — в полночь. Тогда сила покойника прямо к черным богам отправится. А на солнце она растает бесследно, как и не было.
— Чудно.
— То ли еще увидим.
Временную тюрьму оккупационные власти перенесли в собачий вольер на заднем дворе замка. Просторное, чистое, огороженное серьезной решеткой помещение пустовало. Его использовали только зимой, когда закрытые снегом перевалы не нуждаются в охране, и часть собак отзывают в город.
Первым это помещение начал осваивать Великий магистр спецмаг Зарас Тутос Тамас. И хотя появился он в нем минут на десять раньше прочих, но когда в вольер ввели остальных магов, старожил встретил их с распростертыми объятиями.
