Действительно, черным магом свойственно нарушать данное слово. Но только не вассальную клятву. Этого не дано никому.
Вассальной клятвой приято называть устойчивую сакральную связь подчинения между магами. Через нее проходят все будущие маги. Такая связь позволяет наставнику контролировать своих учеников: часто просто спасать их жизни, блокируя неправильно произнесенные заклинания. Но когда ученичество закончено, эта связь исчезает. Для большинства — навсегда. Но вступление в какой-либо магический орден обычно предполагает вассальную клятву, даваемую его лидерам. С этого момента сюзерен имеет устойчивый канал связи с вассалом, может беспрепятственно влиять как на творимые им заклятия, так и на самого мага. Едва ли у нового короля Джахана получится очень жестко контролировать сразу нескольких Великих магистров, но серьезно осложнить им жизнь он теперь способен.
— Но его величество очень несильный маг…
— Боюсь вас огорчить, да вы и сами знаете не хуже меня: вассальная клятва от разницы потенциалов вассала и сюзерена не зависит. В период ученичества ваш магический потенциал наверняка был гораздо выше, чем у вашего наставника. Разве нет?
— Да, конечно… Но в случае взаимоисключающих приказов нас же в лепешку размажет.
— Повторяю, Джахан был и остается членом Орденского Союза, и его политика направлена на преодоление возникших в нем трудностей. Так что взаимоисключающих приказов не будет. Кроме того, насколько я знаю, лично члены Малого Круга за всеми магами Ордена не следят, народу слишком много. Это делает особое заклятие — контролер, реагирующее на формальные нарушения, ключевые слова или действия. Верно? И я никогда не поверю, что такие ушлые ребята, как вы, не научились его обходить.
Про почти состоявшуюся куплю — продажу казенного дракона Зикгер и Бек вспомнили так откровенно, что я едва сдерживаю улыбку.
— А если серьезно, в случае если прямого столкновения с Орденом избежать не удастся, я просто врублю ваши магические способности и прерву канал зависимости. Обещаю.
— Тем самым таинственным способом, к которому официальный Синеяр не имеет ни малейшего отношения? — его милость, кажется, вполне доволен услышанным.
— А мы-то что делать будем? Разве что сами с собой воевать, — подавший голос спецмаг благостного настроения Великого магистра не разделял.
— Вы будете готовить доблестную джаханскую армию. В условиях нарастающей росавейской угрозы готовить качественно и в короткие сроки. Так, чтобы ни у кого не возникло желания проверять степень ее готовности на практике.
— Ну, а если все же?…
— Если гнусный предатель Ризван втянет Джахан в войну с Орденом? А вы тут причем? Кузнец, выковавший нож, не отвечает за то, что этим ножом кого-то зарезали. А вот в атаку в этой войне вас, действительно, послать не получится. К великому моему сожалению, вы — только инструкторы.
Кажется, мой ответ превзошел все самые смелые надежды военных. Ну и славненько. Теперь можно распустить господ магов по их башням. И им и мне надо поспать.
С тем, чтоб поспать получилось не очень. Княжич, чисто параноик, хочет магический щит. Хочешь — получи. Мы с Ризваном, с которого я еще утром снял «Мираж», соорудили… нечто почти не кособокое. Хорошо, спецмаги пока его не видят. Разглядят — убьют. А еще я очень надеюсь, что вражеские драконы, завидев наш щит, передохнут от смеха на дольних подступах к нему.
Теперь надо бы к их милостям господам черным магам в гости напроситься. Чем они у нас занимаются? Включаю магический шар
К военным не пойду. Они уже реально делом заняты. Перетрясают собственные запасы оружия и амулетов, вскладчину снаряжая тех, кто уже сегодня ночью пойдет охранять королевские покои.
Зикгер в комнате не один. Айне ставит примочки на многочисленные синяки его милости, выводить которые заклятие — реаниматор сочло ниже своего достоинства. Хлопочущая женщина, наконец, замечает тревожный взгляд своего пациента.
— Что ты на меня как побитая собака смотришь?
— Айне, ты… Ты не уйдешь? — он задерживает ее руку в своей.
Она на миг замирает, вдумываясь в смысл вопроса.
— Дурак ты, Зикгер. Может и Великий магистр, но все равно — дурак. Что ж я совсем тварь продажная, чтоб двадцать лет с тобой прожить, а теперь взять и уйти?
— Айне, я…
— … не пропустил ни одной юбки. Но возвращался-то ты всегда ко мне.
Поспешно выключаю шар. Не мое дело, но я искренно желаю магистру удачи. Потому что одиночество — это не тогда, когда ты никому не нужен, а когда никто не нужен тебе.
А вот его милость Бек откровенно бездельничает. К нему и подамся.
