— Ладно, думаю, для обнаружения ретранслятора этого вам хватит, — глубокомысленно чешу я затылок. — Найдете «птичку», не забудьте помахать ручкой не только начальству, но и мне.
По началу, магистры держались улочек помалолюдней. Но освоились быстро. Народ, как и прежде, опасливо кланялся и сторонился их милостей. Понятное дело, король теперь сам из магов и своих в обиду не даст. Хотя… Урок герцога Хайы пошел их милостям впрок. Вот на перекрестке едущий первым магистр придержал коня, чтобы пропустить груженую подводу. А второй воспользовался заминкой, чтобы бросить монетку нищему. Когда такое было? То-то!
Сигнальный амулет сработал скоро. Наблюдение обнаружилось сразу за городскими воротами. Точнее, на их внешнем козырьке, где нахохлившись, сидела птица некоей сосем уж невиданной породы. Получить передаваемое ей изображение на мой шар оказалось на удивление легко. Теперь я вижу то же, что и магистры малого Круга в Конгалоре.
Два Великих магистра неспешно выехали из ворот и крутятся на площадке перед ними. Разгоряченные кони не желают стоять на месте, танцуют, как бы невзначай поворачивая седоков то одним, то другим боком. Уж не знаю, можно ли опознать человека, чье лицо наполовину закрыто капюшоном, но их милости сделали для этого все возможное. И ветром-то с Бека капюшон срывало. И в небе-то Зикгер чего-то рассматривал.
Вот только угораздило его величество Ризвана косы им пообрезать. Смысл этой акции в отсутствии всякого смысла. Это не было ни оскорблением, ни символом поражения магов или чего-то еще. Просто король приказал и маги подчинились. Тоже, если вдуматься, символ. Знак подчинения власти, которая вправе приказывать, не объясняя своих мотивов и целей.
Не слишком надолго их милости у ворот застряли? Ах, они не застряли, они работают. Караван встречают. Цепочка возов медленно вползает в ворота. Их милости Великие магистры осматривают и пересчитывают груз. Ага, молодцы, сориентировались. Раньше они, может, этим и не занимались. Но у Малого Круга должно возникнуть впечатление об относительном благополучии в Джахане. Трудности налицо. Но кому сейчас легко? А здесь справляются: бунта нет, даже до дел хозяйственных руки дошли.
А чем у нас третий Великий, его милость Тамас занимается? Неужели после пира дрыхнет? Остальные военмаги с утра пораньше на призывной пункт отправились новобранцев отбирать. Великому же магистру это вроде не по чину.
Черный маг оказался в своих покоях. Развалившись на кровати, он рисовал. В воздухе перед его милостью висело трехмерное изображение города. Крепостная стена, башни, дороги, подвесной мост. Сейчас Тамас прорисовывает какую-то уж совсем фантастическую двухуровневую дорожную развязку. Но чует постороннее внимание и быстро сворачивает рисунок. Не рассевает в воздухе, а именно аккуратно сворачивает. Он вернется к нему позднее, а сейчас, не видите что ли, спит его милость. Не беспокоить!
Кто уж точно не спит, хотя имеет на это полное право, так это король. У него уже прием купечества в тронном зале. Уж не их ли обоз со свадебными подарками их величествам досматривали господа Великие магистры?
Собственно меня пригласили на вторую, менее официальную часть приема послушать, чего люд торговый про союзные земли порасскажет. Радостного у соседей мало. По идее самое время урожай собирать, но во многих местах собирать-то, кроме пожиток да ребятишек, и нечего. Так что из самых гиблых мест народец начал вроде бы стихийно стягиваться в долину Большого Горонского ледника, что на перекрестке границ Джахана, Горона и Конора. Сюда их стража не пускает. Причем не наша, а горонская. Они пока особо и не рвутся: ловят рыбу, грибочки-ягодки собирают. Места-то благодатные. А вот когда их там соберется, столько, что и травы на всех не хватит…
Трактирщик лениво рассматривал вид за мутноватым стеклом. Нетолстый слой пыли как раз таков, чтоб позволить беспрепятственно смотреть на пробивающееся сквозь листву солнце. Из кухни доносится шкворчание жаровни, с улицы — шелест свежего ветра в листве лип да вечный грохот вод горной Пятниццоу о камни моста. День обещает быть солнечным, но недушным. Благодать.
Да только на душе трактирщика все не так ясно и прозрачно, как летний день в горах. Тревожно как-то на душе. А все из-за доходящих до их приграничья слухов из столицы. Король то ли помер, то ли сменился, и с магами неладно. Приказчик фактории — брехун известный, про то, как их милостей едва ли не кнутами по Джахану гоняли, наврал, конечно. Но только не к добру такие разговоры. Это молодняк сдуру переменам радуется. Эвон как вчера разошлись про войну да вольности рассуждаючи: одного пива едва не на десятку серебром выхлебали! Только он-то знает, боком выйдет и эта болтовня, и неожиданная выручка.
Ладно, пустое. Работать надо. Старый трактирщик тяжело вздохнул, бросая последний взгляд в запыленное окошко, да так и замер, забыв, как выдыхать. Вот оно: случилось…
