Формула, которая была озвучена Ярославом, ставила их в крайне невыгодное положение. Особенно в свете того, что сказано это было при большом скоплении народа. Наш герой был уверен — не пройдет и недели, как эти слова его дойдут до Константинополя. А потом разойдутся по всем землям окрест на месяцы пути. И будут в целом довольно благодатно услышаны политиками. Ведь крайне им выгодны.
Да, наш герой прекрасно знал о существовании теократии, то есть, такой формы власти, при которой во главе государства стоит духовный лидер. То есть, идеолог. Так было во многих архаичных державах эпохи зарождения государств. Так было в Папской области и Халифате. Так бывало даже в формально светских государствах, вроде Советского Союза, в котором верховной властью обладал не глава правительства, а генеральный секретарь коммунистической партии, выступавший в роли идеологического наставника и духовного вождя всей страны. Теократия вполне распространенная форма власти. Но здесь и сейчас Ярославу требовалось выбить почву из-под ног у халифа. Поэтому он и озвучил формулу «богу божье, кесарю кесарево».
— Кого вы представляете, друзья? — После затянувшейся паузы спросил Ярослав. — С халифом я не воюю. Он мною уважаем, как и любой другой духовный пастырь, несущий свет в души людей.
— Мы… — замялся глава посольства. — Мы бы хотели, чтобы ты, о уважаемый, отказался от похода на Иерусалим.
— Почему?
— Этот город нужен ему.
— Сожалею, но я уже обещал этот город патриарху Иерусалима. А халиф может вернутся в Мекку и в почете поселиться там.
— Но…
— И я хотел бы знать, кому служат все те люди, с которыми я вынужден воевать. Эти нечестивцы прикрываются словами о том, что убивают они во имя Всевышнего и служат халифу. Но этого быть не может. Ибо халиф — духовный пастырь, а не светский правитель. Или я ошибаюсь? И халиф — это просто еще один хан или эмир?
— Нет, конечно, нет.
— Тогда кому служат все эти люди? Кому служите вы?
— Мы посланники халифа.
— А эти вооруженные люди, которых я разбил в Египте?
— Они… они…
— Они служат рабам, что держат халифа в плену, — произнес вышедший вперед богато одетый мужчина в возрасте.
— ЧТО?! — Ахнула большая часть делегации халифа. Они дернулись к оружию, но только дернулись, так как легионеры, стоящие «при параде» в этом же зале, очень недвусмысленно перехватили свои копья и подняли щиты на изготовку.
— Говори, — произнес Ярослав, обращаясь к тому мужчине в возрасте.
— Уже много лет наш халиф находится в плену своих бывших рабов. Они убивали и свергали его предшественников по своему усмотрению. Они угрожают жизни моего халифа и сейчас, нависая смертельной опасностью над всем его родом. Ведь после захвата Рагнаром Багдада и Самарры у моего халифа почти не осталось родичей мужского пола. Он, да племянник. И все.
— И что хочет твой халиф?
— Чтобы ты, о великий, освободил его из этого плена.
Ярослав перевел взгляд на остальных представителей делегации — явных военных — глаза которых метали громы и молнии. Они были в ярости. И, если бы не угроза немедленного уничтожения, исходящая от комитатов, то этот болтун уже бы лишился головы. Вон — руки как сжимают и разжимают, пытаясь сдержать гнев.
— Просто освободить из плена?
— Да, — кивнул этот человек. — Ты прав, говоря, что духовный пастырь не должен править миром. Но мой халиф, увы, заложник положения. В Иерусалиме, как и в Багдаде с Самаррой его держат в заложниках воины, набранные из вчерашних рабов. Если же он удалится в Мекку, то окажется в руках арабов, которые пожелают его использовать для достижения своих мирских целей.
— Допустим, я освобожу его. И что дальше? Куда он пойдет?
— Это вы с ним сможете уже обсудить после.
— Богохульник! — Воскликнул один из членов делегации. — Халиф — тень Аллаха на земле!
— Что не помешало вам убить его предшественника, — скривился этот старик. — Из-за вас халифат обречен.
— Из-за нас?!
— А кто тянул из него все соки?!
— Войскам требовалось платить!
— Платить? Да. Но не столько войскам, сколько их жадным командирам! Командирам, что потеряли всякое чувство меры. И хапали столько, сколько могли. Воровали выделенные деньги для жалования. Из-за чего халифу приходилось выделять их вновь и вновь. Ты ведь сам замешан в таких делах. Такие как ты — привели великую идею к распаду. И теперь хорезмшах сам по себе. В Иране[1] волнения и он уже почти не поддается контролю. Земли восточнее вообще отвалились. Что же до Магриба, то после завоевания Василием Египта и укоренения Ивара на Крите с ними потеряна связь. Но и раньше она была более на словах, чем на деле.
— Ты обвиняешь меня во всех бедах халифата? — Зло процедил самый старый и умудренный опытом воин в делегации. — Но разве не ты, плел интриги за нашей спиной? Разве не ты вынуждал нас воровать, чтобы погасить долги перед тобой и такими как ты?
— Хватит! — Рявкнул Ярослав.
Все затихли.
— Свои противоречия решите после. Уважаемый, — обратился он к старику, — я правильно тебя понял? Ты передаешь мне слова халифа о помощи, дабы я вызволил его из плена? И взял Иерусалим, в котором его держат в заключении?
